Грэст, уставившись на меня во все глаза, моргнул.

— Просить насчет размазывания соплей, я имею ввиду, — пояснила я, и Грэст как будто выдохнул. — Приказывать даже.

Грэст задумчиво потер лоб.

— Но почему Вилла не сделала это? — горестно воскликнула я. — Ведь она знала, вот, как и ты, что за нами… за мной придут?

Грэст снова потер лоб, затем его могучая ручища переползла на макушку, которую он поскреб.

— У нас принято уважать членов стаи, — наконец, спокойно сказал он. — Видимо, Вилла решила, что ты имеешь право на те эмоции, что испытывала, а может, что имеешь право отдохнуть. Думаю, она решила дать тебе эту возможность, а сама просто готовилась принять бой.

Я вспомнила непроницаемые лица Виллы и Фоссы, сочувствие, сочащееся сквозь такую же маску на лице Лил, и почувствовала, как от стыда мои щеки вспыхнули ярче углей.

— Но кто это был? — через какое-то время спросила я. — Я видела самых разных, — на миг я запнулась, но быстро продолжила: — свободных.

Грэст кивнул.

— Среди нарушивших закон, помимо наших, тилатинов и лирых еще, но там буквально пара отчаянных, были полярные, элсмирцы, красные. Красные, ты наверно, поняла, с рыжими, красными волосами и белой кожей. Элсмирцы и полярные блондины. Только у элсмирцев длинные косы и желтые глаза, а у полярных глаза горят красным, и от волос они избавляются. На голове, — зачем-то добавил он, словно это имело для опознавательности какое-то значение, отчего я часто заморгала.

Поняв по моим с новой силой вспыхнувшим щекам и хлопающим, как крылья напуганного мотылька, ресницам, что сказал что-то не то, Грэст запнулся, соображал несколько секунд, а потом облегченно выдохнул:

— Мне же лучше. Самые сильные самцы не будут допущены к боям на священных землях. Они опозорили себя и свои стаи, напав на самок.

— Но ведь они не были вооружены? — робко возразила я, вспомнив что говорили по этому поводу женщины.

Могучие плечи Грэста поднялись и опустились

— Свободные законы — жесткие законы, — отрезал он.

Подумал еще немного, и довольно добавил:

— Но ведь и боев не будет, как я уже тебе сказал, Эя, — его глаза снова сверкнули адским пламенем, а голос прозвучал так тревожно-хрипло, что я, никогда не бывшая религиозной, сотворила в воздухе знамение, причем трижды, по всем правилам, снова обдав Грэста каскадом масляных струй.

К моему сожалению, ни знамение, ни целебные торфяные грязи его не смутили.

— Верно, — пискнула я. — Ты что-то такое говорил…

Грэст довольно кивнул.

— За самку, которая уже принадлежит, не будут биться.

Я присела под его пристальным взглядом, окуная в теплую булькающую жижу верхушки плеч.

— Ты о чем? — пискнула я.

— Я доказал, что я сильнейший, Эя, — хрипло проговорил Грэст.

— Ничего и не доказал, — снова пискнула я. — И вообще, так нечестно!

— … и спас не только тебя, но и всех, кто остался на берегу озера, — продолжил Грэст, не обращая на мой писк особого внимания. — Уцелевших, — добавил он хрипло.

— Но нечестно! — снова попыталась возразить я.

— Честно, — рыкнул Грэст, с видимым удовольствием вглядываясь в мое лицо.

— Ты что задумал? — пролепетала я, пытаясь отодвинуться в этой, оказавшейся на диво скользкой масляной купальне, качнулась, чуть не погрузившись с головой, видя, как мощная загорелая грудь Рива подалась вперед. — Не смей, слышишь?

Масляное что-то подо мной хлюпнуло и булькнуло, а вот Рив склонился так низко, что его лицо оказалось у моего и прошептал, глядя прямо в глаза:

— Не сметь чего, Эя?

— Даже не думай! Не думай меня касаться, ни в коем разе! Ты ведь не собираешься консумировать наш брак раньше, чем он будет заключен, правда? — залепетала я, лихорадочно соображая, чем бы его отвлечь. — Так неправильно… так нельзя! К тому же я не соглашалась выйти за тебя замуж, и никогда не соглашусь. Мама! — последнее слово я пискнула, крепко зажмурившись, вжавшись в жижу по уши, забулькав носом.

Молнией мелькнула мысль, что если и топиться, дабы избежав позора, то пожалуй не в зловонном торфяном чем-то, а в следующую секунду широкие горячие ладони обхватили меня за талию и выдернули из этой купальни-болотца.

Грэст приподнял меня, с интересом разглядывая тело, по которому масляными потоками стекала пахнущая дегтем, жижа, даже покрутил немного туда-сюда, и, Богиня, за что же мне все это, за спину заглянул!

— Любое нет от самки, Эя, — прорычал он. — Вызов волку!

— Я больше не буду! — пропищала я, лихорадочно стараясь прикрыться, но не так это просто, когда мест для прикрывания на абсолютно голом теле уйма, а рук у меня всего лишь две.

Вот бы мне такие лопаты, как у Грэста, — подумалось мне, и я решила, что такие идиотские мысли лезут в голову от ужаса и абсурда происходящего.