– Можно, я буду называть тебя просто Цециль? А ты меня, пока мы одни - просто госпожа Мелисса?

– Это такая честь для меня!
– Цециль подняла заплаканные глаза на Мелиссу и та только сейчас заметила, насколько они у нее красивые. Несмотря на светлые волосы, брови и ресницы у девочки были темными, красиво подчеркивая глаза орехового цвета. „Видно, был в роду у них кто-то темноволосый“ - мельком подумалось.

– Я не достойна...
– Тем временем продолжала Цециль.

– Бе-е!
– след за Гуннаром повторила детскую дразнилку Мелли.
– не собираюсь я становиться на место творца, решая, кто и чего достоин. Я так хочу, так что можешь так и называть.

– Спасибо, госпожа Мелисса!

– Ну вот, договорились. Теперь, может, расскажешь все по порядку? Кто и что тебе говорит? И почему ты считаешь. Что это - правда?

– Тетя всегда говорила, что от меня одни хлопоты... - Цециль снова всхлипнула, но собралась с духом и продолжила.
– У меня никогда не получалось уследить за детьми, они меня просто не слушаются...

– Ничего удивительного!
– Мелли невольно улыбнулась. Сейчас, не затянутая в шнуровки и строгие платья, Цециль напоминала ей сдобную булочку, такая же белая, такая же округлая. Она совершенно не выглядела строгой дамой, перед которой должны ходить на цыпочках четверо сорванцов.
– Неужели ты думаешь, что дети слушаются хоть кого-нибудь? Не так, чтобы от случая к случаю, а всегда-всегда?

– Вы так думаете?

– Ручаюсь!
– Теперь Мелисса рассмеялась уже открыто.
– А мне ты можешь верить, у меня два брата - тринадцатилетние близнецы - на моем попечении. Иногда мне кажется, они специально посланы небом, чтобы свести меня с ума.

– У меня тоже брату - тринадцать, - снова расплакалась девочка.
– Клаас уговорил знакомого рыцаря, чтобы тот взял его в учение на год раньше.

– Так рано?
– Мелисса огорчилась, хотя тут же вспомнила, что и сама недавно просила знакомых о том же. Лучше раньше в учение, чем прозябать неучем в отдаленном имении.
– Хотя, мне тоже придется так сделать. Не оставлять же мальчиков в поместье совсем без присмотра.

– А Ваша матушка? - последовал робкий вопрос.

– Умерла в родах. Так что мы с мальчиками остались втроем.

К удивлению Мелиссы. Цециль ничего не сказала, только осторожно, почти робко погладила принцессу по плечу.

– Ну и хватит обо мне - быстро свернула разговор Мелли, чтобы не расчувствоваться от этой неожиданной поддержки.
– Ладно, с твоими талантами няни мы разобрались. Как долго ты замужем?

– Два месяца уже. Почти.

– И за это время ты собиралась стать второй матерью десятилетнему ребенку?
– искренне удивилась Мелисса.
– Да даже младенцы не так сразу привыкают к новому человеку!

– Наверное, Вы правы.
– Цециль вздохнула.
– Но я старалась... И в остальном...

– А что в остальном?
– Подтолкнула Мелли свою собеседницу, опасаясь, что скоро прибежит ее муж и тогда откровенного разговора уже не получится.

– Ну-у, - девочка смутилась, - госпожа Мелисса, Вы же сами недавно вышли замуж и знаете, каково это

– „Это“, ты имеешь в виду, то, чем занимаются супруги наедине?
– На всякий случай уточнила Мелли. Чтобы не оказалось потом, что она горит от смущения, рассуждая об интимных делах, а окажется, что девочка лишь имела в виду тоску по дому.

– То, что делает муж.
– Глос Цециль стал почти неслышным.
– Это же больно!

– Ну-у, - Мелисса задумалась, пытаясь оценить свои ощущения.
– Поначалу да, было. Но жить можно. А потом уже не так.

– Вот, - Цециль снова расплакалась.
– А у меня не получается!

– Что не получается?

– Сделать, чтобы не так больно было?

– Цили!
– Мелисса почти потеряла дар речи от такого поворота разговора.
– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать исполнилось перед Новолетием. Я уже совсем взрослая. Тетя хотела меня еще прошлой зимой замуж отдать, когда стало уже можно. Но тут у сына дядиного кузена проявилась магия, и дядя решил повременить. Старой девой мне уже остаться не грозило, если магия в семье есть, найдутся женихи и без приданого.

– А сколько лет твоему мужу?
– Не дала сбить себя с толку Мелисса.
– Кто из вас должен лучше знать, как и что делать?

– Он тоже говорит, что со временем будет лучше....
– Последовал тяжелый вздох, который явно показывал, что обещаниям мужа молодая жена уже больше не верит.
– А фру Адельхайд говорит, что я - избалованная девица, которая не понимает своего счастья. Вот покойная госпожа Ульрика - та и хозяйка была, и муж при ней доволен был, и она мужем премного довольна была. А я - просто не умею ценить своего счастья.

– Госпожа Адельхайд?

– Да, вдова Адельхайд. Помните, она тоже была Вам представлена на обеде?

– Аа-а...
– Мелисса попыталась вспомнить. Кажется, с почтенной дамой они едва обменялись приветствиями. Но вдова в замке была только одна.
– Ага, это та дама, что осмелилась выговаривать тебе в присутствии посторонних? А кто она вообще такая?
– ... Что себе это позволяет...“ - хотела добавить Мелисса, но пока сдержалась.

– Она была подругой покойной госпожи Ульрики и много помогала Клаасу после ее смерти. Он попросил ее помочь мне освоиться, и велел прислушиваться к ее советам.