Я кивнула.

Было решено, что его тренировки, явно не моя территория.

И вот ноябрь пролетел, наступил декабрь.

Зима уже полноценно вступила в свои права и щедро одаривала нас своими подарками в виде снега и мороза.

Пятого декабря наш институт отмечал свое семидесятилетие.

Юбилей решили отметить с размахом. К празднованию были подключены не только спонсоры, но и мэрия города.

Как итог, для нас был снять клуб на пятницу, а суббота была объявлена выходным днём.

В прошлый раз, в клуб я не пошла, заболела Соловьёва. И я, как верный товарищ, разделила с ней её «горе». Мы литрами пили чай с мёдом и смотрели сериал «Лост».

В этот раз ситуация изменилась.

– Даже не вздумай приходить ко мне! – прогундосила Женька в трубку. – Веселись! А то мне Чарковский до самой смерти будет вспоминать, что он бедняга был один одинёшенек…. Или того хуже, - Женька высморкалась, - ещё с тобой ко мне придёт… Так, что веселись за двоих! Потом мне всё расскажешь.

Я согласилась, потому, что подозревала, Женька просто хочет воспользоваться своим болезненным положением, дабы по максимуму получить заботу от Руслана, и я там явно была бы лишней. И уж тем более Димка.

В клуб я решила слегка «прихорошиться».

Выбор мой пал на новое платье-свитер белого цвета с красивым, замысловатым узором «косы». Платье слегка облегало фигуру, но не сильно. И у него был огромный воротник-хомут, в который я просто влюбилась.

Навела лёгкий макияж, и даже решила заменить очки на линзы.

Косу расплетать не стала. А то вдруг, Чарковского удар хватит…

К восьми за мной заехал Димка.

– Вау, - округлил глаза он. – Меня сегодня балуют? – насмешливо спросил парень. – Платье? Не брюки?

Я снисходительно взглянула на Чарковского. Пусть выскажется. Видимо, накипело.

– Лычёва, что ты со мной сделала? – он обнял меня за бёдра и прижал к себе. – Раз я так на платье реагирую. Это же платье, не свитер? – уточнил он.

Я хихикнула и кивнула.

– Заметь, на закрытое платье, - продолжил свои стенания парень. – Ох, Ирка… припомню я тебе всё это… - чмокнул меня в висок Димка.

Что «всё» я уточнять не стала, а то чувствую, конца края не будет его претензиям.

– Ладно, Ириш, поехали, - отстранился он от меня. – Тебе очень идёт это платье, - без всяких насмешек признался Дима. – И глаза… глаза у тебя Лычёва оружие массового поражения.

– Раньше не замечал? – поддела я.

– Замечал. Первое, что заметил, твои глаза, - прошептал мне он в губы признание и тут же отстранился окончательно. – А теперь, Лычёва, это все заметят. Всё. Поехали. Иначе… машина остынет.

– Машина? Ты на машине? За рулём? – удивилась я.

– Да, меня на завтра, Михалыч припахал. С девушкой съезжается. Я за грузчика, так что, лучше вообще пить не буду.

– Понятно, значит, я сегодня буду за двоих, и плясать, и пить, - пошутила я.

– Ко-неч-но, - и Димка расплылся в свое фирменной наглой улыбке. – И плясать, - он кивнул. – И особенно пить.

Я закатила глаза, а Димка хохотнул.

– Какой ты …

– Какой? – весело спросил меня он.

– Древний! – нашла я подходящее слово.

– Угу, - хмыкнул он.

– Танцевать всё равно буду!

Своё обещание я сдержала, наплясалась вдоволь. Когда в последний раз я так сотрясала танцпол, уже и не вспомнить. Пить я почти не пила, заказала один коктейль, и тот больше для вида. Хотелось танцевать.

Народу было – яблоку негде упасть. Студенты отрывались. В конце концов, не каждый год перепадает такая щедрость от института.

– Я припудрить носик! – крикнула я Димке на ухо. – На пять минут!

Чарковский кивнул, и показал на часы.

– Через пять минут пойду тебя искать! – пообещал он, на что я засмеялась.

Приведя себя в порядок, я направилась по замысловатому, слабоосвещённому коридору к нашей компании.

Сзади послышалось, как хлопнула дверь в мужском туалете, и приближающиеся шаги. Обернуться я не успела. Меня перехватили со спины и больно завели руки назад.

– Вот ты и попалась, - я почувствовала сильный запах алкоголя. – Может хоть ты мне объяснишь, - прохрипели мне в ухо, - что ж вас всех так б…ть на Чару тянет?