— Магистр, тварей здесь нет, — подошел страж, — не понимаю, конечно, как они так быстро и незаметно добрались до Эрифреи, но…

— Ищите девушку в синем, — выдохнул Мариус, — думать буду чуть позже.

И обессиленно прислонился спиной к колонне. Там, где стояла его маленькая птичка, где она так смешно смущалась, когда пришлось кланяться с тарелкой в руках.

Да и наплевать бы на короля, и не кланялась бы… Лучше бы вообще на бал не ходила. Лучше бы он ее запер дома и никуда не выпускал. А так-то… Что теперь?

С трудом вдохнул. Выдохнул. В груди болело, остро, тянуще.

Как же так, Алечка? Как же так?

— Магистр, — подошел другой страж, — сразу за окном… вот что мы нашли.

На широких ладонях лежала Алькина туфелька, из синего бархата, с серебряным шитьем по носку.

— Где, — прохрипел он, даже не решаясь прикоснуться к находке.

— Хозяйки нигде нет, видно, обронила.

Мариус заставил себя взять туфельку. Заставил себя, скрипя зубами, осмотреть ее. Следов крови не было, ну да это еще ничего не значит…

— Ищите дальше, — просипел он, — прочесать здесь все, обыскать каждый куст в парке, каждый квартал… Встретите тварей — знаете, что делать…

Все вокруг было словно в тумане. Он медленно подвинул себе стул, сел. Сжал туфельку в руках, а потом и вовсе приник к ней лбом. Как же так, птичка? Он был готов целовать эти туфельки, лишь бы только Алька была жива…

Потом спохватился. Ну, идиот ведь. Аккуратно зацепил ниточку силы из резерва, и принялся выплетать поисковую сетку, оставляя якоря на туфельке. Просто счастье, что Алька ее обронила… Так он ее быстро найдет.

Заклинание работало, быстро набиралось силой, раскручивалось широкой спиралью, готовясь устремиться вдаль по магическим потокам. Мариус открыл восприятие. То, что заклинание вообще работало, говорило о том, что хозяйка туфельки жива. Оставалось только найти…

И совершенно неожиданно щупальца-плети заклинания ткнулись в незримую преграду. Мариус чувствовал, что Алька где-то рядом — но не понимал, что именно не пускает его ближе, чтоб увидеть, понять, где она. Он злился. Черпнул еще из собственного резерва, вливая силу в раскрученную уже спираль — и точно так же получил откат. Приложило неслабо, он даже задохнулся, по горлу поднялась горячая волна. Еще через мгновение Мариуса вырвало желчью на пол.

"Это еще что такое?"

Заклинание по-прежнему было живо, работало.

И по-прежнему щупальца беспомощно тыкались в стену.

Мариус медленно выпрямился на стуле, сквозь туман глядя на приближающегося стража. Где же ты, птичка?

— Магистр, — четкий кивок, — у нас новости из резиденции. Плохие новости, магистр. Это произошло за несколько минут до того, как вы привели в Надзор его величество, но известно стало только сейчас, потому что все произошло в вашем крыле.

— Что? — вымученно процедил Мариус, — что еще?..

— Магический купол разрушен, ваш пленник исчез, сиделки растерзаны, — бодро отрапортовал мужчина.

— Твою мать, — обреченно выдохнул Мариус.

Отвлекшись, он упустил поисковое заклинание, и оно мгновенно съежилось до состояния горошины и распалось на волоконца, которые тут же были втянуты ближайшим магическим полем.

— Это еще не все, магистр. На месте… нашли неизвестного мужчину. Не стража. Неизвестно, как он вообще туда попал.

Мариус медленно поднялся, стиснул челюсти. С каждым мгновением росло, силилось ощущение, что он стремительно погружается в трясину. И не выбраться из нее. Никак.

— Что с ним сейчас? — выдавил через силу.

— Он при смерти, магистр. Его буквально выпотрошили.

Мариус стиснул кулаки. Ногти впились в ладони, и эта едкая боль немного отрезвила. Туман перед глазами рассеялся.

— Возвращаемся, — приказал он, — немедленно. Я выжму из этого сукина сына всю кровь до капли, но узнаю, что произошло на самом деле.

И замер, потому как… Снова, в который раз, ощутил прикосновение чуждой, совершенно чужеродной силы.

То же он чувствовал в Авельроне… И не мог понять, что это. И именно поэтому не отпускал… А все оказалось зря.

А сейчас вдруг ясно расслышал шелестящий смех, от которого волосы на голове зашевелились.

"Боишься?" — то неведомое, что прикоснулось к нему, не произнесло ни слова, но Мариус прекрасно все понял.

Пробрало до дрожи, до ледяного холода, ползущего к сердцу.

"Что ты такое?" — подумал он, все же обращаясь к невидимой твари.

"А то не догадываешься" — нечто откровенно веселилось, — "я был о тебе лучшего мнения… ты ж мне как сын… был…"

Пошатнувшись, Мариус оперся о стол двумя руками.