— Ну так что, будем говорить?

Последовал тяжелый вздох. А затем пленник тихо попросил:

— Отвяжи меня. Я все… и так скажу. Принцесса жива?

— Принцесса? — Мариус приподнял брови, — Леона Дей Флодрет?

— Да нет же, — прошелестел мужчина, — принцесса Алайна…

Мариус передернулся. Ярость взметнулась в душе, и кулаки так и зачесались — врезать сейчас ему так, чтобы зубами подавился. Принцесса, видите ли… Да твою ж мать.

— С чего мне тебя отвязывать? — слова царапали горло, срывались сухим шепотом в холодный воздух, — я не знаю, кто ты. Но я подозреваю, что во всем случившемся и твоя вина.

— Что с принцессой? — уже громче спросил пленник, потом, помолчав, добавил, — пожалуйста… что с ней?

И тут Мариус сорвался.

— Я не знаю, что с ней, — гаркнул во всю силу легких, — не знаю, твою мать. Вот, вот что от нее осталось.

И схватил бархатную туфельку, обогнул тележку с инструментами, сунул ее в лицо растянутому на столе пленнику.

— Но если она умрет, — пошипел он, глядя в светлые глаза мужчины, — если она умрет… И ты в этом виноват… То я буду резать тебя на куски. И ты будешь жив до тех пор, пока от тебя не останется один обрубок, безрукий и безногий.

— Если она умрет, то я сам себя убью, — тихо сказал мужчина и снова попросил, — отпусти меня. Я должен…

— Ты должен мне рассказать, какого крагха произошло в башне и где принц Авельрон, — сквозь зубы процедил Мариус и выпрямился, — пока я не услышу внятных ответов, ты будешь радовать меня своим видом. Всю жизнь мечтал разглядывать голого мужика.

— Хорошо, — вдруг совершенно спокойно ответил белобрысый, — хорошо… Я знаю, кто ты… и это тебя прощает.

— Плевал я на твое прощение, — огрызнулся Мариус.

А внутри все скулило, сжималось в ужасе. А вдруг тварь будет пытать Алечку? А вдруг он… что-нибудь с ней сделает такое, чего она не переживет?

Пленник вздохнул.

— Меня зовут Кьер, — услышал Мариус тихое, — меня прислал повелитель Сантор, чтобы я забрал его детей, потому что… потому что здесь было опасно.

— Кьер, — повторил Мариус, — это ты приходил к Алайне.

— Она отказалась возвращаться к отцу, она сказала, что останется с тобой, — выдохнул пленник и выразительно звякнул железными скобами, — но она была очень обеспокоена состоянием своего брата и тем, что он может умереть в плену. Она согласилась мне помочь его выкрасть, для чего подложила в то место, где его держали, кальхейм.

Мариус вздрогнул. И внезапно стало так больно, что захотелось убить этого Кьера, чтобы он только заткнулся, чтобы ничего больше не говорил… А он, Мариус ничего бы не знал — о том, как Алайна обманула его. Вот просто взяла и обманула. Решила, что брат важнее…

Внутри медленно разверзалась черная ледяная бездна.

И он окончательно перестал чувствовать холод.

— Что такое кальхейм? — спросил тихо.

Кьер облизнул потрескавшиеся губы, окинул Мариуса долгим взглядом из-под ресниц.

— Вы ничего не знаете о том, что случилось с крагхами после того, как пала Пелена, — не вопрос, скорее, утверждение.

— Ты мне сейчас все и расскажешь.

— Расскажу, — казалось, Кьер улыбнулся, но тут же лицо застыло, закаменело. — Мы потеряли крылья, но вместо этого обрели Рой. И те крагхи, кого коснулся откат от рушащейся Пелены, обрели особую магию, совсем не такую, какой была раньше людская. Мы обрели способность призывать тварей роя и управлять ими. Мы лишились крыльев, но получили в распоряжение крылья послушных нам тварей.

Он говорил и говорил, а Мариус на несколько мгновений попросту выпал из беседы, провалился в собственные мысли. Призывать тварей роя… А что, если вот эта способность Альки, оживлять нарисованных зверушек, и есть призыв твари? Что, если именно так у Алайны и происходила объективизация ее магии? И призванная тварь преспокойно размещалась в облике нарисованного?

— Что такое кальхейм, — повторил Мариус.

— На кальхейм легко приманить архаана, — если бы мог, Кьер наверняка бы пожал плечами. Мол, что здесь непонятного. Кальхейм, архаан.

— Хорошо. Кто такой архаан?

— О, это прекрасная животинка, — усмехнулся Кьер, — но ее главное достоинство в том, что архаан умеет ходить сквозь пространство. По-вашему это вроде как портал. А Архаан может делать то же самое, и если сесть на него, можно направить его, куда нужно.

— Туда, где кальхейм, да?

Почему-то Мариус успокоился. Он плавал в ледяной полынье, сжимал ледяными пальцами пыточный инструмент. А в голове отголосками — Алька его обманула. За спиной наворотила дел. И сама же, маленькая дурочка, пострадала. Всего-то и надо было, что просто поверить. А она — не поверила, не захотела, не смогла.