Дальше все происходило быстро.

Стражи срезали одежду, быстро обтерли тело раненого.

Через несколько минут подоспел целитель в серой робе.

Магия Мариуса не сращивала тканей, лишь выводя тело на нужный энергетический уровень. Потому, прежде чем шить, целитель умелыми движениями скальпеля расширил раны, добрался до распоротых внутренностей. Вымакивал аккуратно кровь. А дальше в дело пошли артефакты, "липучки", как их называли в Надзоре. Размазывая вязкую синюю слизь по разрезам, лекарь сращивал их края. Ну, и комментировал происходящее. Дыра в печени, разрез в желудке, кишки наструганы как колбаса…

Мариус все вливал и вливал силу, успевая черпать ее из свободных магических полей.

Человек, которого он держал за руки, продолжал дышать.

Потом целитель начал шить раны, стягивая кожу. Можно было бы, конечно, и "липучкой" воспользоваться, но она — ценная, а шелковые нити можно потом снаружи выдернуть.

И, наконец, отстранился, сделав последний стежок.

— Все, магистр.

— Хорошо.

Мариус внимательно наблюдал за лицом раненого. Судя по всему, опасность отступала, медленно и неохотно, как всегда отступает смерть. Но губы, еще недавно серо-землистые, чуть порозовели. И кисти рук уже не были страшного синюшного оттенка.

Мариус осторожно разжал руки, затем поднялся на ноги и скомандовал:

— В пыточную его. Привяжите к столу.

— Осмелюсь заметить, пациент еще очень слаб, — вставил словечко целитель, но Мариус лишь поморщился.

— Ничего, потерпит. У меня к нему очень много вопросов.

Пыточная располагалась в подвалах резиденции, и там было холодно. Так, что легкий пар вылетал изо рта при каждом выдохе. Лайтеры в кованых корзинах не давали тепла. Да и не нужно было; каждый, попавший сюда на допрос, должен был в полной мере прочувствовать собственную обреченность и полную беспомощность перед палачом.

Мариус, стоя над столом, поверх которого распластали бесчувственного пленника, холода почти не ощущал. Отстраненно наблюдал за тем, как руки мужчины, крепкие, перевитые мускулами, задирают за голову и крепят металлическими скобами, винтами прикручивая к кромке стола. То же проделали с ногами, предварительно стянув башмаки, кстати, из отличной кожи, мягкие, с легкими и гибкими подошвами.

— Штаны тоже убирайте, — сипло приказал Мариус, сминая пальцами кромку бархатной туфельки.

Не то, чтобы он был любителем посмотреть на голых мужчин, но ответы на свои вопросы собирался получить по полной. А наличие одежды всегда создает иллюзию защищенности, в то время как ее отсутствие всегда унижает, размалывает человека, словно жернова.

Стражи покосились на него, но приказ выполнили. А Мариусу было наплевать на то, что о нем подумают. Он подвинул к столу тележку с инструментами, положил туфельку на ее край и стал ждать, когда пленник очнется. Периодически прощупывая его магическим восприятием, Мариус понимал, что времени осталось недолго, потому принялся перебирать разложенные на ветоши инструменты. Спрятавшись за напускное равнодушие, душа рвалась на части.

Мариус очень надеялся, что магистр, которому удалось уцелеть и слиться с астралом, до поры до времени не убьет Алайну.

На все остальное — и всех остальных — ему было уже наплевать. На короля, на надзор, на Фаэра и Сантора вместе взятых. Да хоть бы и небо обрушилось на Эрифрею. Плевать. Лишь бы его птичка… Его ласковая, такая светлая птичка… Только бы она выжила.

Наконец пленник дернулся всем телом. Звякнуло железо. Мужчина застыл, видимо, соображая, что предпринять дальше, осознавая, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. Затем он медленно приоткрыл глаза и посмотрел на Мариуса. В этот самый момент Мариус неспешно протирал кусочком ветоши особенно хитрое на вид приспособление, позволяющее счищать с жертвы кожу, примерно как счищают кожуру с картофеля.

— С возвращением, — слова давались тяжело.

Хоть бы… хоть бы она уцелела. Хоть бы ублюдок ее не убил.

Пленник тихо ругнулся сквозь зубы, еще раз дернулся и затих, поняв, что бессилен что-либо предпринять.

— Как тебя зовут? — холодно поинтересовался Мариус. Ему очень хотелось схватить мужика за горло и давить до тех пор, пока глаза не полезут из орбит. Предчувствие буквально вопило о том, что именно благодаря этому белобрысому засранцу твари роя напали на дворец, что именно из-за него исчез в неизвестном направлении Авельрон… Мариус только сжал челюсти. Нет, он не будет давать волю чувствам, а если и будет, то не здесь.

— Как тебя зовут? — повторил он и отложил в сторону ветошь, — давай-ка вместо предисловия я тебе расскажу, что тебя ждет, если не будешь сговорчивым. — поднял повыше инструмент. — Вот это — замечательная штука, подруга всех молчунов. Отлично развязывает языки. Лихо счищает кожу с разных частей тела. Так что я сейчас могу выбрать, с чего начать. И — да. Умереть я тебе не дам. Точно так же, как не дал умереть тогда, когда ты валялся в луже крови, истыканный ножом…

Мариус видел, что пленник внимательно следит за каждым его движением. Без страха. Очень внимательно. Как зверь, загнанный в угол клетки и словно собирающийся напасть.