— Вам рану зашили? — поинтересовался через силу.

Вообще, говорить не хотелось. И видеть никого не хотелось. Он ловил себя на том, что едва волочит ноги. То, что было в пыточной, вытянуло все силы, выпило кровь, выжало сердце, словно лимон. А что было-то? Узнал о том, что любимая женщина предала, вот и все. Так мало и так много. И где она теперь, его птичка? Что с ней делает ублюдок, протянувший свои мертвые руки сквозь астрал?

— Не зашили, — сообщил король, — замазали какой-то дрянью, и оно само срослось.

— Липучкой, — поправил Мариус механически.

Он отодвинул стул и уселся за стол. Плечи наливались тяжестью, хотелось просто положить голову на столешницу и немного поспать. Но он понимал, что никакого сна не выйдет. Вряд ли он сможет вообще спать, пока не найдет Альку… Или то, что от нее останется.

— Какая разница, — Флодрет подался вперед, поставил чашку на стол, а потом снова откинулся на подушки. — Так что, Магистр Эльдор, это было объявление войны? Или демонстрация силы? Или что?

В душе медленно поднималось раздражение. Да что ж ему неймется, королю? Почему нельзя просто помолчать? Почему обязательно надо говорить, что-то спрашивать?

— Не войны, — все же ответил он, — владыка крагхов вообще не причем здесь.

И задумался о том, что попросту не сможет королю объяснить все. Да и не нужно это Флодрету. Это его, Мариуса, беда и боль.

— Тогда я не понимаю вообще ничего, — сказал король, — скорее всего, Сантор успел получить мое второе письмо, которое я написал в вашем присутствии. Вы ведь тоже читали, что в нем было, верно? Так почему же…

— Сантор далеко не единственный, кто может управлять роем, — подумав, ответил Мариус, — возможно, Сантору рой даже не подвластен. Нет, это не объявление войны…

В голове все путалось. Ему нужно было думать о том, как спасти Альку — пусть и предательницу, которая протопталась по его чувствам, но все же его любимую птичку. О том, как ее разыскать. О том, как вышвырнуть магистра обратно в астрал… А ведь… Энола Дампи обещала, что попробует помочь, поищет книги…

Мариус с досадой взглянул на Флодрета. Тот ответил невозмутимым, светлым взглядом.

— Почему вы решили арестовать ниату Дампи, ваше величество?

Король поморщился. Было видно, что тема ему неприятна.

— А чтобы вы, магистр, сделали с женщиной, которая вас предала? Которая так успешно пыталась управлять вашей волей?

— Это все-таки ваша женщина, насколько я понимаю, — тяжело ответил Мариус, — вы могли для начала просто с ней поговорить. Может быть, она и не виновата ни в чем.

А у самого перед глазами — лицо Альки. Сам-то он сможет "поговорить" с женщиной, которая предала?

И ответил сам себе. Да, сможет. Потому что… уже простил. Это было больно, да. Но — простил… Лишь бы только осталась жива.

— Была бы невиновна, не сбежала бы, — зло процедил Флодрет, — я объявил награду за ее голову…

— Даже так?

— Ее должны взять живой. И тогда я задам все интересующие меня вопросы, магистр.

Мариу пожал плечами. Наверное, Флодрет совершил ошибку, вот так обходясь со своей фавориткой. В конце концов, вина Дампи не был доказана, а если она невиновна на самом деле — ух, обиженная женщина способна на многое…

Вздохнув, он посмотрел в окно. За пределами резиденции было утро, хмурое зимнее утро. Усталость давила на плечи, гнездилась в затекшей шее.

— Ваша дочь по-прежнему играет с той бабочкой? — все же поинтересовался Мариус, припоминая рассказ Кьера.

Флодрет нервно повел плечами, поморщился — видимо, рана еще давала о себе знать.

— Играет. Котлетами кормит. Знаете, Мариус, иногда я думаю, как бы эта бабочка не навредила Леоне, думаю, что надо бы ее убить, но… Леона так к ней привязалась.

"Да, — Мариус все еще смотрел в окно, щурясь на льющийся в комнату серый свет, — бабочку надо бы убить… Но, наверное, не сейчас. Сейчас надо заняться другим".

— Возвращайтесь во дворец, ваше величество, — наконец сказал он, — там уже безопасно. Если желаете, возьмите с собой несколько стражей Надзора.

— Безопасно, как же, — буркнул Флодрет.

Потом поднялся с подушек, свесил ноги с кушетки.

— Впрочем, вы правы, магистр. Когда король бежит из дворца, это уже первый шаг к тому, чтобы королем сделали кого-нибудь другого…