— Скажи, я не буду называть тебя чужим именем, ты знаешь, где теряется неизреченное, обрываемое поцелуем во сне?

Тафья смущенно оглянулась, не оставляя росписи первой травки на стене. Изумрудная зелень окропила волосы, лицо, прозрачную тунику — капли срываются с острого локотка на белую стену.

— Я тороплюсь, скоро ночь… Ты все увидишь во сне.

34. Ночная фея

Визиты неуместны и бесчисленны, а Поэт, возможно, не был влюблен. Претерпев разлуки подобные смерти, странно предполагать такое, но пусть так и будет, оставим текст оригинала. Гений думал о беспечности ее визитов. Овальные залы имеют стены, - дамы окружают стеной — кольцом свиты, не обручальным, конечно. Замкнутый круг и невелики сроки, отпущенные двоим. Круг, сквозь который легко заметить, увидеть, догадаться.

— Но вы не посмеете, она уверена. И потому, не испрашивая у нас советов, вторгается в ваши мысли, — скромная леди Вежливость опускает вуалетку на лицо. Ей неловко за подопечную.

— Да, она такова. Но это не повод для нового рассказа. Так было и будет всегда, — провозглашает леди Свобода.

— Возможно, — соглашается Автор, словом освободивший ее из холодного мрамора предположений, — помните, тихий дворик Академии вселенских связей, фонтан овальный с пленительной богиней, игривые тени на стене, плеск воды, решетки сада в позолоте и закат. Пусть так и будет всегда.

— Это следует пояснить непосвященным. Задолго до малейшего воплощения в реальное знакомство, она уже присутствовала в жизни, — посоветовал Факир.

— В жизни многих, — кротко вздохнула леди Терпение, — испытывая меня, выбирая очертания новых иллюзий. Ах, как это всегда опасно, я же предупреждала.

— При встрече, конечно, удивление, восторг, водоворот случайных совпадений, предчувствия, предсказания и так далее, — развел руками бог Случай.

— Вы бредили ею во сне, ждали тысячи лет ее первой улыбки, — подтвердила леди Судьба.

— Улыбка для вас тщательно выбиралась и шлифовалась веками. Она крадет вашу догадку и прячет так невинно, что лишь капля таинственности увлажнит ее губы. И уже невозможно не впиваться глазами в лицо, пытаясь удержать видение. Вы уже чувствуете вкус поцелуя, еще не подаренного.

— Но автор — создатель или суфлер? — возмутился Поэт.

— Пожалуй, только Автор и несколько приближенных, даже не вся свита, знают цену беспечности.

Алфея вновь коснулась листа, словно удерживая буквы, готовые рассыпаться или сбиться в кучу, не оставив следа о безрассудности похождений. Она вновь вынуждена кем-то представиться, иначе… Поэт слишком близко подошел к ней и едва не произнес вслух ее имя. Единственное, что он мог сделать здесь слишком хорошо. С непризнанной планеты обычный гений угадал бы — не ошибся. Но нет желания принимать бремя власти и над ним. Как это просто — предположить взбалмошность необязательного визита. Он мог бы так подумать и быть снисходительным к странной ночной гостье. Махнуть на все рукой, и быть просто счастливым.

Подумать, прежде чем заметить, что она устала — смертельно устала соскальзывать в чужие сны. В этих путешествиях вольная птица все чаще падает камнем. Вы видите, как она трепещет прерванным полетом, и с перьев капающая кровь пачкает чернилами белые листы. Болтливые дамы устроили скандальный аукцион. «Смотрите, ночные бродяги сокрушаются, что забыли дома чернильницы и блокноты. Им тоже не спится. Чудаки, не правда ли, забавно?» - Им очень смешно.

В ответ удивление, молчание, недоумение Поэта. Как можно, имея столь многочисленную свиту?! Он неласково оглядывает заносчивых дам и готов выразить им свое презрение. Он верит лишь в восторг снисходящего вдохновения, что, вероятно, бескровно. А изысканная линия и дивный взмах руки — лишь фантазия художника на полях ночных записей.

Бог Случай остановил его, шепча о том, что леди действительно всесильны, но только на земле, им не дано летать.

— Нет-нет, разумеется, завидуют, но о ненависти не может быть и речи. Уж вы-то знаете, где следует искать ночную гостью — в иллюзиях, фантазиях, снах. Только, умоляю, не оставляйте нас неприкаянными, не спешите и простите за испорченный сюжет.

Предчувствуя триумф, Поэт очаровательно улыбается и учтиво приветствует публику, ожидающую салонного чтения. Он еще не любил, поэтому и не поверил, что стихи пишутся кровью, потом и болью. А с годами – не мастерством, а только своей собственной кровью.

35. Поэт

Автор вздрогнул: Алфея пренебрегла мгновением.

– Вечностью, — переглянулись леди Неизвестность и леди Неизбежность, но были услышаны и изумлены способностями недоучившегося гения.

— Вечностью?! Что вы сказали? Повторите немедленно, — вспыхнул Поэт.

Но дамы не выдали себя, не замерли взглядом или тревогой к беседующим студентам. Искус умолчания тоже искусство.

— Друг мой, повторяю, что любовь это болезнь, — успокаивает приятель.

— Оставь, я хочу их понять! Я устал от призрачных посягательств. Ты знаком с ними?

— Нет, позволь, они снятся.

— Нам?.. двоим! Ты ничего не замечаешь, только юбки.

Надменные маски пришли в движение, не позволяя обидеться на столь вежливый тон. Так уж повелось: не отвечать на некоторые вопросы и тем более не произносить вслух прописных истин.

— Ваш приятель говорил о ком-то, но мы не вникали в суть предмета, — вслух мило извинилась за всех бледная леди Вежливость.