Ого. Вот это мамка рванула…

Видать, что-то там маги намудрили с формулой. Говорили ж: простая реакция пойдет. Слизь разложится на составляющие, все, чего она касалась, прожжет до костей. Все это тихо-мирно потом сбродит, сгниет и стухнет. А лет через -дцать в этих местах можно будет сажать свежий урожай картохи. Ну, или сады выращивать. Слизь, она же питательная в каком-то смысле. Вон, каких солдатиков из нее медузы создают!

А вместо этого в логове после двухдневной подготовки прямо-таки ядерный взрыв случился. Рвануло так, что рядом со мной деревья на землю попадали! Останками медузы половину леса, наверное, изгваздало. Прямо так и хотелось туда вернуться, чтобы убедиться, что мне это не привиделось.

Правда, когда я поднялся на ноги и недоверчиво огляделся, мысль о возвращении показалась мне не слишком удачной. Из леса вдруг послышался быстро нарастающий топот, шорох трущихся друг о друга панцирей, невнятное урчание, шипение и подозрительно быстро приближающиеся визги. Заслышав их, я предпочел забраться на самое толстое и крепкое в округе дерево и уже оттуда следил, как сплошной волной с болота выплескивается огромная стая драхтов.

Из лесу они прыснули, как разбегающиеся при свете дня тараканы. Растерянные, суетливо мечущиеся по сторонам, сталкивающие друг с другом и больше никем не управляемые.

Похоже, и впрямь мамка приказала долго жить. А вместе с ней передохли и связанные с ней… то есть, все или практически все… медузы. Следом за ними реакция зацепила и обычных драхтов. Правда, не всех— как я уже знал, некоторая их часть умудрялась выжить даже после смерти хозяина. И вот теперь все они… из той огромной, годами охранявшей покой главной медузы армии… испуганной, полностью деморализованной толпой мчались куда глаза глядят, снося по пути кусты, деревья и даже, если получалось, друг друга.

Охотников и надсмотрщиков я среди них, как ни высматривал, так и не заметил. Видимо, они были теснее связаны с хозяевами, поэтому не сумели выжить. А эта мелочь — так, уже неопасна. Жаль только, что разбегутся по всем окрестностям, и их еще долго придется вылавливать, чтобы впервые за последнюю тысячу лет люди в этих краях смогли вздохнуть спокойно.

«А я молодец», — похвалил себя я, когда казавшееся бесконечным хитиновое море постепенно схлынуло. А потом подметил сочащиеся из-под дерна столбики черного дыма. Перешел на второе зрение. Удивленно присвистнул, обнаружив, что это не что иное как вырвавшаяся на свободу темная магия. Прикинул, сколько же ее должно было скопиться в твари, чтобы просачиваться на поверхность даже вдали от логова. И хладнокровно подумал:

— «Значит, еще нескоро тут можно будет картоху сажать. С другой стороны — да и черт с ней. Подумаешь, обождут с заселением пару десятков лет. Пока тут остается столько ничейной магии, для таких как я эти земли будут раем. А там… кто знает? Может, мне и вправду захочется поселиться здесь на совсем?»

В крепость Ойт я явился через две с половиной недели после того, как ее покинул. Задержался, конечно, потому что очень уж много бродило по округе голодных драхтов. Некоторых убил. Каких-то разогнал. Но от больших групп предпочитал все же скрываться, потому что, оставшись без хозяев, они нередко бросались даже друг на друга. А всех их я бы при всем желании не смог прибрать под свою руку. Да и дозоры могли бродить поблизости. Как бы я им объяснил, почему сижу на шее у здоровенного драхта, да еще и погоняю его при этом?

Лучше уж своим ходом. По старинке. Пешочком. Авось кто-то по дороге подберет.

Ворчун нашел меня в тот самый момент, когда я пересекал вторую линию бывших гнезд, и как раз прикидывал, кем бы сегодня подкрепиться. По дороге наткнулся на небольшую группу тварей, однако полакомиться не успел — из лесу выметнулась стая ашши во главе с моим приметным зверем. И в мгновение ока разметала неорганизованную кучку «песиков», на которых я позарился.

— «Добрая… охота», — прерывисто сообщил брат, на мгновение прижавшись носом к моей щеке.

Я крепко обнял его за шею. Кивком поприветствовал остальных собратьев. После чего дал понять, что война с тварями вступила в новую фазу и вот так, верхом на старом друге, вернулся к своим, которые к тому времени все глаза уже проглядели, искренне надеясь, что шансы на возвращение у меня еще есть.

— Аш! — выдохнул Надир, когда я вошел в распахнутые ворота и отсалютовал лихо свистнувших караульным. — Рамий сын! Живой!

— Здорово, друг, — кивнул я, и мы на мгновение крепко обнялись. — Как видишь, живой. Где там ваши маги? Крикни им, что зелье они сварили — зашибись, и на такой эффект даже я не рассчитывал.

— К лорду иди, давно тебя ждет, каждый день, считает, спрашивает. На пару с Огрисом и остальными, — рассмеялся ашеяр, с силой хлопнув меня по плечу. — Ашши твой, кстати, где?

— За холмом оставил.

— Явились, значит, с зимовки?

Я остро взглянул на его бородатое лицо. Неужто волки по возвращении так никому и не показались?

— Лорд велел их не искать, — правильно расценил мой молчаливый вопрос Надир. — Новички опять прибыли. Полсотни. Он посчитал, что лишнего им знать не надо.