Одобряют или нет, отпускают или нет — этого я не поняла. Но успокоилась. Убрала планшет, собрала контейнеры с едой, поцеловала грузина в щеку и посулила здоровья его роду на веки вечные. Что, кстати, льстивой ложью не было. Он, помявшись, смущенно спросил о внуке — а то ж одни девки, дело-то кому-то надо передать! — и я пообещала: будет. Познакомитесь. Передадите.

И ушла, провожаемая волной счастливого позитива и веры в светлое будущее. Очень, очень давно я разучилась так четко, ярко и явно ощущать силу чужой жизни и насыщаться ею без ущерба для людей… Вымерзание вставало между мной и миром ледяной стеной, обволакивало коконом, внутри которого — только ты и твоя сила, только ты и твоя жизнь, а чужая — всего лишь работа. Без этого калечить и обрывать чужую жизнь слишком больно. Теперь же обязанности по ту сторону «стены», я — по другую, и Жизнь — источник. Снова. Как в позабытой юности.

До больницы я дошла неспешно и спокойно. И, спускаясь в подвал, в морг, чувствовала, что искрю жизнью. Напиталась ею так, что она лила через край.

Анатоль Михайлович, сдвинув на нос тонкие очки, поглаживал бородку, хмыкал и внимательно читал газету. Местные сплетни — ничего особенного, но и то хлеб в отсутствие «пациентов».

Когда я вошла и притворила дверь, он поднял голову и присмотрелся. Отложил газеты и проговорил:

— Маруся, я тебя не узнаю. Вроде ты — да не ты.

— Маскировка надоела, — я пожала плечами и огляделась в поисках кресла. — Как Динара Сафиулловна?

И сама поняла, как. Заклинательница зашла в морг следом за мной.

— Неплохо для своего возраста, — она бледно улыбнулась. — Здравствуй, Маргарита. Из окна тебя увидела.

— Присаживайтесь, — и патологоанатом засуетился, придвигая к своему столу облезлые табуретки. — Чаю?

— Горячего, — кивнула я. Морг — не солярий.

Пока он грел и разливал чай, я присмотрелась к заклинательнице, но ничего опасного не обнаружила. Только нервное истощение и отголоски болевого шока после вчерашнего.

— Жить буду? — она старательно улыбалась, кутаясь в плащ и скрывая слабость.

— Меня переживете, — ответила серьёзно.

— Ты это брось, Маруся, — «ящерица» поставил передо мной кружку с дымящимся чаем. — Понял теперь, отчего сияешь. Знавал таких. С жизнью простились и решили, что всё можно. Брось, — повторил веско.

— Куда? — я улыбнулась и достала записку. — Но не обо мне речь. К кому вы меня направили?

— К подозрительным, — пояснила вместо нечисти Динара Сафиулловна. — «Ящерицы» лишены острого нюха, который есть у всех видов нечисти — на кровь, силу, — зато они видят. Мы с отцом Федором раскинули сети и заметили подозрительных, а Анатоль Михайлович проверил и опознал.

— На них клеймо, — подтвердил он и провел по своему халату, очерчивая область сердца, — вот тут. А еще… — и покосился на заклинательницу, буркнул «…но не при женщинах».

— Органы половой системы старые, — я кивнула. — Тоже заметила.

— Но это — только использованные, — добавила Динара Сафиулловна, грея дрожащие ладони о бока горячей чашки. — К сожалению, тех, на ком клеймо поставили, но пока ни разу не использовали, мы не ощущаем.

— Но это не значит, что их нет, — согласилась я. — Я тоже свои сети расставила, направление поисков определила, и, думаю, мы с вами результатами совпадем.

Зазвонил телефон. Патологоанатом взял трубку, выслушал, извинился и ушел. Я требовательно посмотрела на заклинательницу.

— Мы не имеем права оставлять здесь нечисть без патента, — она сразу уловила суть. — Я доложила начальству и получила приказ забрать его с собой. Буду отстаивать его жизнь и свободу, пусть и поднадзорную, — и слабо улыбнулась: — Сказали бы мне об этом неделю назад — не поверила бы… Но я не последнее место занимаю. Смогу защитить.

Я опять кивнула и глотнула чаю. Наверно, надо сказать пару слов о погибшем… Но интуиция подсказывала — не надо. Заклинательница и так улыбается из последних сил.

— Не понимаю, как такое возможно, — теперь уже Динара Сафиулловна смотрела на меня требовательно. — Как возможно ведьме… человеку уподобиться нечисти?

— Я думала об этом, — и рассеянно посмотрела на свою собеседницу. — Возможность есть. С «пациентом» одновременно работают две ведьмы — два целителя, тела и души. Целитель тела погружает организм в состояние комы и находится рядом постоянно, отслеживая биоритмы и возвращая душу в тело при малейшем сбое. А целитель души направляет дух в другое тело и держит связь.

Помолчала, понимая, что схема слишком сложна для частого использования, и дополнила:

— Вероятно, вместо целителей у них амулеты. А ведьмы нужны лишь в первый раз, чтобы дух запомнил «дорогу» и отведенное время. Но родственную силу целительства я бы почувствовала в любом случае. А отступники все в городе. Значит, амулеты. Привет от стародавних.

Заклинательница склонила голову набок, нахмурилась, что-то прикидывая, и решительно сказала:

— Нам нужно изучить. И одержимых, и их хозяев. Это возможно?