Солнце клонилось к закату, и снова собиралась гроза. И снова — со стороны гробниц. Я отступила от двери и посмотрела в грязное подъездное окно. Тревожное солнце пробивало в черных тучах редкие багровые окна, и над городом сгущался карамельно-красный сумрак. Ночь будет непростой… И, наверно, мой «пациент» очень кстати пытается покончить с собой, бегая по крыше. Предчувствует.

На метле летать рановато, и я пошла пешком. Понялась на пятый этаж, вкарабкалась по облезлой металлической лестнице и выбралась через открытый люк на крышу. Снова откусила от мороженого и посмотрела на сутулую фигуру у края. Благословить или пусть дальше мучается — вот в чем вопрос… Снова откусив от эскимо, я решила понаблюдать. Жалко парня. Встрял в магические разборки, сам того не желая.

Тело-портал для Нимфы было очень… очень и очень. Высокий, спортивный, с прекрасным видом сзади. Да и спереди. Смуглый, чернявый, глаза под темными бровями светлые, прозрачные. И сопротивляемость магии повышенная, что среди людей редкость. Нимфа жаждала избавиться от «хвоста», а он сопротивлялся. Упирался, из последних сил цепляясь за жизнь. И за антенну. Если выживет и найдет такую же сильную девочку, может родить мага, кстати. Да, если. Сгинуть-то надумал. Вредничает, не хочет у ведьмы на поводу идти. Но только она отстанет — сиганет, по обреченным глазам видно. Устал слишком. Но пока хочет решать за себя сам.

Доедая мороженое, я сосредоточенно вспоминала, как вести себя с самоубийцами. Одни ведьмы советовали во всём потакать и соглашаться с любой глупостью, другие — наоборот, рявкнуть, выбить почву из-под ног. Я выбрала второй вариант, ибо потакать идиотам не умела и не считала нужным.

— Слышь, парень, ты от антенны-то отцепись, сломаешь, — посоветовала негромко. — Тебе она на том свете не понадобится, а тут людям пригодится. Представляешь, вечер, футбол, пиво, включил телевизор — а там облом. Впрочем, тебя и это волновать уже не будет, — добавила со вздохом. — В общем… отцепись.

— Не подходи, ведьма! — предсказуемо напрягался он. — Брошусь!

— А я и говорю — отцепись, — кивнула я, а сама уже просчитывала наперед, как парень упадет, что сломает, порвет и отобьет. И прорабатывала страховочный вариант спасения несчастного.

Парень глянул растерянно.

— Давай, — подбодрила я, разворачивая остатки мороженого. — Умирать не так страшно, как жить. А с высоты это быстро и захватывающе. Дорога на тот свет всегда без пробок.

— Отвали! Дорога на хрен тоже всегда без пробок! — огрызнулся он, судорожно вцепившись в единственную опору, а я ощутила рядом биение сразу двух знакомых сердец.

И улыбнулась.

— Сейчас, только мороженое доем, — пообещала весело. — Кстати, у меня еще есть. Будешь? Напоследок?

Наглое «сердечко» решилось высунуться — и вовремя. А еще вот-вот нагрянет виновница сего безобразия. Поняла, что от выяснения отношений не уйти. Хотя я здесь и сейчас предпочла бы видеть Музу.

— Отвали, ведьма!..

— Как грубо, — осудила я, сунув обертку в карман рюкзака, и закатала левый рукав свитера, готовясь к встрече.

И парень не то почуял, не то сообразил. Побелел и отчаянно глянул вниз.

— Не умрешь, высоты мало, — сообщила на всякий случай. — Разобьешься, поломаешься… и на всю свою долгую, несчастную жизнь останешься «овощем». Хочешь? — спросила серьезно. — Не бойся… хозяйки. Уходи сам, парень. Вниз по лестнице и подальше отсюда. Позже я тебя найду. И помогу.

— У вас что тут, шабаш?.. — сглотнул он, тоже очевидно почувствовав Нимфу.

— О, нет, деловая встреча, — я достала второе мороженое. Подтаявшее, но всё равно вкусное.

Нимфа медлила, пыталась таиться, но я ощущала ее очень хорошо. По резким и холодным порывам северного ветра. По «курящимся» над шифером пыльным завихрениям. По памяти, колотящейся в моей грудной клетке вторым сердцем. И тебя, стерва, я помню прекрасно. Даже слишком.

Она выжидала. То ли перебарывала страх перед палачом, то ли оценивала свои силы, то ли выстраивала стратегию поведения — договориться или умереть под пытками, то ли хотела заставить понервничать, а потом напасть внезапно…

— Зря время тянешь, — сообщила я между мороженым, — я терпеливая. К последней нашей встрече я готовилась почти неделю. А к этой — почти тридцать лет. Выходи…те, Ирина Егоровна, — и я зачем-то вспомнила про регламент.

То, что наставница основательно вколачивает каждый божий день и несколько лет кряду, за одну ночь не испарится. К сожалению.

И с издевательской учтивостью добавила:

— Будьте так любезны, сделайте одолжение и почтите нас своим бесподобным присутствием.

— Хорошее воспитание — первый шаг к договору? — ведьма материализовалась в воздухе верхом на метле. Вернее, на тонком сосновом стволе.

— Вежливость — лучшее оружие вора, — я безмятежно улыбнулась и оседлала подушку.

Она явно удивилась. О моей акрофобии не знал только ленивый, и Нимфа явно полагала, что мне станет плохо на крыше уже только потому, что подо мной — пять этажей лёта и падения. И она уберет парня и умчит прочь от кары. А то и меня отправит изучать тот свет.