Я согласно кивнула. Мы в молчании допили чай, и я, уважая сидящую рядом сильную женщину, осторожно коснулась ее организма, разгоняя кровь и согревая, разминая мышцы и посылая по ним импульс силы. Это лечением не считалось и всегда получалось. Особенно в первые часы после исцеления, когда между ведьмой и ее подопечным сохранялась слабая связь. И некстати вспомнился Стёпа.

Да, в случае с заклинательницей — слабая, а вот с коллегой мы повязаны на совесть. Не будь этой связи, может, и не случилось бы терапии… А вместе с ней — много разного, интересного и неожиданного. Случилось — и случилось. Я никогда не жалела о том, что делала — кроме того жуткого случая с наставницей. Но и он привел к неожиданным результатам, и кто знает, может, и в случае со Стёпой еще ничего не закончилось…

Хлопнула дверь, возвещая о приходе незабвенного патологоанатома. Да не одного. Следом за «ящерицей» прицепом вошел бледный тощий тип в белом халате. Покопавшись в памяти, я опознала в нем лаборанта. И, доверившись интуиции, — тело-портал.

— Держи, Марусь, — Анатоль Михайлович произнес эти два слова таким галантным тоном, словно букет роз избраннице вручал. И любезно улыбнулся, поясняя: — Удобное место для экспериментов и опытов. Чай пригодится он, опыт-то. И потом меньше бегать.

У Динары Сафиулловны случился резкий прилив сил. Ритуально проверять жертву она не рискнула, но вокруг завертелась ищейкой, звеня амулетами. А я присмотрелась к бледному веснушчатому типу и качнула головой. Умеют же выбирать, а… То незаметное лабораторное «привидение», вечно прячущееся за пробирками — но всё же рядом, то охранник, находящийся на виду и, наверно, оттого изначально не подозреваемый…

Я внимательно наблюдала за заклинательницей, мелкими глотками допивая чай, и не спешила вмешиваться. Да, опыт необходим, если не для настоящего, то для будущего. И я очень надеялась, что он не пригодится. Никогда. И навсегда останется только теорией — случаем из практики прошлого.

Лаборант на поводке «ящерицы» стоял смирно, замороженной рыбой глядя перед собой. Я сидела и держала наготове «отключку». Анатоль Михайлович стоял поодаль, полускрытый вязкими тенями, лишь серел распахнутый халат, чернели брюки да в зеркально-желтых, нечеловеческих глазах мерцали красные всполохи. А заклинательница изучала, что-то тихо шепча, пробуя то один амулет, то второй, то третий, и небрежно сбрасывала на стол непригодные. Ритмичный металлический звон, слабый запах меда и спирта, рваное дыхание «пациента».

Очередной амулет, простенькая с виду серебряная витая брошь, коротко мигнул, и воздух вокруг него пошел рябью. Воздух…

— Ди…

— Ш-ш-ш! — вдохновенно прошептала она, закатывая глаза и уходя в транс.

Анатоль Михайлович подошел ближе и настрополился ловить заклинательницу, а я отставила пустую кружку и зашарила в рюкзаке. Воздух. Гарпия. Вынутый из рюкзака маяк светился бесцветно-белым, откликаясь на пробужденную в теле-портале силу. И, кажется, не только на нее.

Я прислушалась к ощущениям, посчитала «больничные» сердца и проверила организмы, сравнила с тем, что помнила, и… Впервые смогла коснуться памяти. Видимо, она открылась, когда я недавним безумным полетом сорвала последние барьеры страха. И память о Гарпии, которая однажды уже удрала от меня, откликнулась. Внутри словно второй маяк вспыхнул. Указующий. И сила палача почуяла жертву, несмотря на ее маскировку. Услышала сердце, облизнулась хищно, заискрила на левом локтевом сгибе первыми искрами Пламени.

— Она здесь, — я отложила рюкзак и встала. — Пришла защитить свое. Или уничтожить.

А заодно и амулет-защитник забрать. Утром я, опять вспомнив совет Стёпы, положила рядом с добытыми амулетами одну полезную штуку — транслятор энергетики, и теперь они вопили на весь город, где и у кого находятся. И пришла Гарпия не одна. По тому, как загорелись глаза «ящерицы», как незримо, но ощутимо задергался его «хвост», я поняла — с нечистью. А Динара Сафиулловна — до сих пор в изучающем трансе, и прерывать ее нельзя, ни внезапным сном, ни перемещением…

— Прикройте, — я встряхнула кисти рук и пошевелила озябшими пальцами. — Собой, если придется.

Вынула из рюкзака транслятор и сунула в карман джинсов — он подзарядился от защитников и еще пару часов будет манить наивных. А рюкзак спрятала в тумбочку стола. Даже если доберутся и украдут — огребут.

— Трое, — сипло сказал Анатоль Михайлович, щурясь на стены. — Две «кошки», один «паук».

«Кошки» — это плохо. Это очень плохо. Сильнее них — только бес.

— Подайте сигнал старшей города, — посоветовала я, присев и расчерчивая пол мелками. Символы ложились на каменный подвальный пол белой вязью. — Пусть защищает свою территорию. Сколько у нас времени?

— Они в парке.

Мало, но хоть что-то. Я замкнула Динару Сафиулловну и ее «подопытного» в защитное кольцо и жестом предложила «ящерице» составить им компанию, но он отрицательно качнул головой и плотоядно оскалился. Небрежно снял халат и кинул его на ближайшую каталку. Потянулся с хрустом и обвел рентгеновским взглядом стены. Но, даже отожравшись на чужой силе до уровня… пожалуй, между бесом и перерожденной, он слишком походил на человека и почти не фонил тьмой. Надолго ли хватит запасов его силы и храбрости?..

Расставив ловушки у дверей и по углам, которые всегда давали любой нечисти дополнительную силу и защиту, я отряхнула руки от мела, огляделась и снова прислушалась к себе. И именно в этот момент Гарпия и материализовалась. Соткалась из дрожащего воздуха. А впрочем, она и была Воздухом. И я ждала ее, зажав ладони тонкую черную иглу.

Невысокая, плотная — пухлые бока, полные ноги, но очень миловидная внешность — круглое моложавое лицо, большие голубе глаза, курносый нос, каштановые волосы, собранные в хвост. Похоже, у Ехидны был пунктик не только относительно уровня силы и коварства своих приспешников. Ни одного неприятного лица, кроме, пожалуй, Наяды, сплошь симпатяги.