– Он и есть наш ключник, – торжественно провозгласил «рудимент». – Иначе ноги бы его здесь не было. В принципе, – и с кровожадным ожиданием добавил, напоминая этим Даньку: – А пойдем побьем?

– А пошли, – я усмехнулась.

Если не очередную «рыбью» правду узнать, то... Тряхнуть всезнайку по поводу моего безумия. Если уж и он не знает... но должен. Сейчас «рудимент» – по сути, единственный мой козырь. И я хочу знать о нем всё.

В коридоре я снова обратила внимание на качественную уборку гостиницы – ни единого следа нападения, ни одной капли крови. Ковры чистые, стены и пол целые, мебель и цветы на своих местах. Какие дотошные аккуратисты, подумать только...

– А она наглая, эта мразь «рыбья», – зло заметил «рудимент». – Сначала лишила всего, а потом предлагать такое, да еще и обещать, что любить и на руках носить будут...

Я рассеянно кивнула в ответ. С потерей родной матери и силы я смирилась и сжилась, и случайная «рыбья» правда ударила не так больно, как, наверно, они рассчитывали. Куда больнее была потеря крестников. И куда сильнее, чем вырвать жабры, хотелось вернуть парней живыми и здоровыми. И Наткину тайну сберечь.

Дверь в подвал оказалась приоткрыта, и спускалась я туда без прошлого страха. Искусственный «уголь» приятно согревал руку, но не в нем дело было. Теперь я знала, что у «рыб» полно слабых мест, и, как бы они не прикрывались магией, низшая и толком не обученная нечисть – это всего лишь низшая и толком не обученная нечисть. И я нужна ей живой.

Корифей сидел на полу, прислонившись к стене, и при отвратительном свете пыльных ламп читал книгу. И место для чтения он выбрал неслучайно: рядом слабо сиял охрой провал – путь в тайник.

– Сторожишь, ключник? – я подошла вплотную.

– Тебе туда еще рано, ведьма, – буркнул ведун и, послюнив палец, красноречиво перевернул страницу.

– Еще рано – или вообще нельзя, а, наблюдатель? – усмехнулась я. – По идее-то вообще нельзя, там же полно запрещенных знаний стародавних. А раз еще нельзя…

Корифей тихо ругнулся, и я закончила:

– Между домами-артефактами есть соединительные проходы, так? Не тринадцатый дом проявится, а станет доступным ведущий в него пространственно-временной коридор?

– Уйди, ведьма, – попросил он больным голосом. – Сгинь до полуночи. И без тебя проблем до задницы.

– А попробуй меня остановить, – моя правая рука вспыхнула охрой, а из-за спины вышел «рудимент» и встал рядом, сунув руки в карманы брюк.

Ведун посмотрел на меня, заметил мое безумие, и его взгляд стал точь-в-точь как у старика-«рыбы» – изумленным, человеческим. Он аж на ноги вскочил, отбросил книгу и уставился на «рудимента».

– Господи, ведьма, как ты дошла до… этого? Откуда оно взялось?

– А сам сможешь ответить на эти вопросы? – тихо спросила я.

Корифей провел рукой по воздуху и сделал хватательное движение, замер, шевеля губами. Прежней оскорбляющей спеси – как не бывало. Закончив считывать информацию, ведун посмотрел на меня... почти сочувственно. И отчего-то возбуждённо.

– Это ментальный «уголь». Высокоразвитый. И говоришь, и колдуешь, и мыслишь – и даже думаешь, что существуешь? – спросил он строго, обращаясь к «рудименту».

Мое безумие, кажется, смутилось. Опустило очи долу, ссутулило плечи и промолчало. А Корифея как подменили.

– Перед наказанием ты много работала? – спросил он деловито. – Много магических сил тратила?

– Мало, – я тщательно покопалась в памяти, понимая важность вопросов. – Проводила стандартные проверки пространственных слоев, но это больше ногам усталость, чем «углю».

– А при аресте сопротивлялась? При прижигании пыталась колдовать? Или из изолятора сбежать?

– Нет, конечно, – попробуй сбеги оттуда... Живым не выйдешь. Мёртвым – тоже. Боевые ведьмы и горстки пепла не оставят.

– Вот тебе и ответ, – Корифей победно улыбнулся. – Это чудо – твоя нерастраченная сила. Предчувствуя ее потерю и боясь остаться без «угля», ты неосознанно создала ментальный мешок, куда слила всю неиспользованную магию плюс кое-какие личностные переживания.

Ведун внимательно посмотрел на «рудимента» и добавил:

– За мужиками, особенно телепатами и менталистами, к старости такие энергетические субличности косяками ходят. Они так много копаются в мозгах отступников, что к ста годам рискуют потерять свои, раствориться в чужих мыслях. Поэтому и сливают все лишние мысли, эмоции и энергию в ментальные мешки. А те потом мутируют... в «приятелей». Но, конечно, вам, ведьмам, о наших слабостях никто не расскажет. И у женщины я такое явление вижу впервые.

Его глаза искрили удовольствием. Встретился с неожиданным и удивительным явлением – и, да, как подменили...

– И что мне с ним делать?

– Жить, как всегда жила, – Корифей пожал плечами. – Иногда он будет давать о себе знать – в отражениях или, как сейчас, когда вокруг много родственной силы, выходя наружу. Помогать будет и подсказывать.

– А еще? – я смотрела на него в упор, чувствуя подвох. – Что с ним еще можно сделать?

– Есть один интересный ритуал... для мужчин предназначенный, но и тебе сгодится, – ведун стал необычайно серьезным. – По сути, ментальный «уголь» – это тот же искусственный «уголь». Смекаешь, ведьма?