Я аж чуть в колею не села от неожиданности. Застыла, во все глаза уставившись на Арсения. Чего это он орет?! Сказал бы нормально. Почему нельзя оборачиваться? Там что, еще один труп? Эх, не знала я, насколько правильным окажется предположение. Вот только с небольшой, совсем крошечной поправкой…

— Я все забываю, что ты новичок в лесу! — ругался, тем временем, блуд. — Ох, чуть было не скончался… леший бы меня потом… и воспоминаний бы не осталось! Бедовая моя башка! Надо срочно тебя обучать, а то сгинешь из-за собственного невежества! Говорю же — пришли за ним! Ты разве не знаешь, что если мертвец за тобой на лесной дороге пристроился, нельзя оборачиваться и прямо на него смотреть? Только искоса, боковым взглядом или через отражение. Тогда он вреда причинить не сможет. Если обернешься, да уставишься на него — с собой заберет!

— Мертвец? — одними губами прошептала я, ощущая, как по спине стекает холодный пот. Стало так страшно… кожа моментально обрела сверхчувствительность, словно в ожидании того, что в нее вот-вот вонзятся когти упыря.

— Мертвец, мертвец, — влажно прошепелявили сзади. — А кто это у нас тут такой красивый? Вот сейчас схвачу в охапку и поцелую…

Не знаю, как я в обморок не грохнулась. Наверное, нечистая кровь помогла.

— Не обращай внимания! Он чует твой страх и пытается напугать еще сильнее, вынудить повернуться. Не реагируй, он и отвяжется. Вперед забежать все равно не сможет. Такая доля у него — позади таскаться, — наставлял Арсений. — Ежели бы человеческой крови в тебе не было, он бы к тебе и не прилип даже. Забрал бы своего нового товарища, да и ушли бы вдвоем по дороге плутать.

— Не слушай его, — судя по звуку голоса и усилившемуся запаху, мертвец стоял очень близко и почти касался сгнившими губами моего уха. — Никуда я не уйду… я теперь вечно с тобой, любимая…

— Зови Власа, — пискнула я, осознав, что от ужаса просто не могу двинуться с места! А мертвец все шептал и шептал мне что-то омерзительно интимное…

— Да зачем? — не понял блуд. — У него сейчас дело поважнее есть — оплетаев ловить. Просто сделай вид, будто нет никого, да и все. Говорю же — как страх уйдет, так мертвец и отвяжется. Эй, у тебя что, слезы потекли?

Не знаю, чем бы все это кончилось. Возможно, до тугодума Арсения все же дошло бы, что я всего лишь слабая человеческая девушка и вот-вот скончаюсь от ужаса, и он бы, наконец, вызвал лешего… или я бы пышно скончалась от разрыва сердца и тоже начала бы таскаться за случайными прохожими по дороге в компании новых разлагающихся друзей… не знаю. Но тут вмешался один неучтенный фактор. Перед боковым взглядом что-то сверкнуло и, прежде чем я успела опомниться, меня подбросило вверх и со страшной скоростью понесло вперед по дороге… Издалека раздался вопль Арсения, а потом я ощутила вспышку боли в голове и все-таки лишилась сознания.

Пробуждение было премерзким. Все тело ломило, будто бы мной кто-то отбивался от врагов, используя в качестве дубины. Наверное, я очнулась бы позже, если бы не тонкий пронзительный голосок в голове, который вопил:

— Маааааааамаааааааааааа! Мааааамочкаааааа! Отзовиииииись!

И так без перерыва. Этот писк подействовал лучше нашатыря.

— Хан… — подумала я, пытаясь расклеить веки, которые по ощущениям опухли и слиплись, как два переваренных пельменя.

— Ааааа! Очнулась! Очнулась! — зашелся голосок. У меня голова загудела, как колокол.

— Тише, — даже думать получалось с трудом. — Чего вопишь?

— Ты исчезла! Исчезла! Леший передал Лаврентию сообщение — оплетаи сбежали, надо усилить защиту! А я волновался! Хотел с тобой связаться — не вышло! Леший потом сказал, что тебя этот сдвоенный оплетай украл! Он в такоооой ярости!

— Тише, не тараторь… передай Лаврентию, что я в порядке. Пусть держит связь с лешим. Я сейчас попробую осторожно открыть глаза и посмотреть, где нахожусь.

— Будет сделано! — отрапортовал котенок. — А…

— Не занимай линию! Мне очень больно думать… просто будь на связи. Потом поговорим.

— Понял!

К сожалению, шпион из меня оказался так себе. Только получилось чуть-чуть расклеить веки, как рядом раздалось насмешливое:

— Очнулась, гадина!

Откуда я знаю этот голос? Хотелось бы повернуться, но не вышло. Когда я, наконец, более-менее проморгалась и обозрела окружающую обстановку, стало ясно — положение безнадежное. Во-первых, я была опутана змеиным телом оплетая. Жуткая, сросшаяся из двух разновеликих половинок голова покачивалась сбоку и алчно косилась на мою шею, пуская зеленоватые слюни. Однако пока не нападала. Причина этого стояла прямо напротив и таращила на меня насмешливые янтарные глазищи. Опять без одежды! Наверняка нарочно, чтобы меня позлить…

— Огнеслава… — выдавила я с третьей попытки.

— Да, это я. Не ожидала, лешачья подстилка? Это ведь из-за тебя на меня объявили охоту. Я это сразу поняла! Позавидовала моей красоте, невзрачная мышь? Приревновала? И правильно! Мы обе видели, как твой леший на меня смотрел в бане! Он хотел меня! Если бы не ты… Но я знаю, как отомстить вам обоим. Не ожидали, что я дружу с водяным? О, у нас очень-очень нежная дружба… Представляю лицо лешего, когда он найдет твой обескровленный труп…

В ее претензиях прослеживалось явное противоречие, но я не спешила прерывать банницу. Во-первых, мне было трудно говорить. Во-вторых, я пыталась найти рядом с собой хоть какой-то опознавательный знак, чтобы дать понять лешему, где нахожусь. Огнеслава продолжала упиваться собственной победой и осыпать меня обвинениями и ругательствами, а я в это время описывала Хану обстановку.