— Нет, — улыбнулась я.

— Мы идём домой? — выгнул бровь Райн, оглядев нас.

— Да, сегодня на мои плечи легла тяжелая ноша, — театрально вздохнула я, — Том, абсолютно не знает историю.

— Она преувеличивает, — рассмеялся он, но я в параллель ему, отрицательно закрутила головой.

— Врёт и не краснеет.

— Если я не знаю мифологию Китая, то это ещё не всё, — улыбнулся он, открывая дверь, — я найду и твои слабые стороны.

— Oh, habla con ella en espanol, — захихикала Лизи.

— Очень смешно, Лиз, он не будет разговаривать со мной на испанском, иначе свою месть я начну с тебя, потому что ты подкинула ему такую идею.

— Хорошая идея, — засмеялся Райн, взглянув на подругу.

— Кажется, ты начал забывать, на кого пускает слюни Лизи, — напомнила я.

— На кого? — улыбнулся Том, шагая в одну ногу со мной.

— О, мистер Сабатье, — растянулась в довольной улыбке я, сдавая её слабости.

— Господи, да я и не скрываю, как ты вообще такое можешь говорить!? — захныкала подруга, — ты же сама его видела. Он великолепен со всех сторон!

— Да, действительно, через несколько лет ты так думать не будешь.

— Алекс!

— Лизи!

— Успокойтесь, — рассмеялся Райн, — я устал это слушать.

Сверкну в его сторону карими глазами так, что на шее Райна оказалась петля, подруга поморщилась и уставилась вперёд.

— Лиз, не злись на меня, — вздохнул Райн, потрепав её локоть, — но он же учитель.

— Господи, а я ученица, и что?

— Не упусти из-за мнимых влюбленностей что-то настоящее, — выдал друг, заставляя мои брови взметнуться вверх.

Посмотрев на Тома, который сделал то же самое, я закатила глаза и улыбнулась, дав понять, что между ними всё не так просто, но он, кажется, и сам всё понял, судя по улыбке.

— Я ничего не упущу, — фыркнула Лизи.

Райн уже открыл рот, чтобы заговорить, но тут же его закрыл, посмотрев на Лизи, которая продолжала поджигать перед собой асфальт лишь одним взглядом. Не знаю, когда до неё дойдет, но я не хочу лезть в их непонятные отношения, которые в последнее время в виде водных аттракционов: то вверх, то вниз. Райну лучше бы набраться смелости, иначе он так и будет смотреть на неё со стороны.

— Злюка, — улыбнулся друг, обняв Лизи перед тем, как направиться к собственному дому.

— Сам злюка, — ответно хмыкнула она.

Улыбаясь, друг поспешил к дому, оставляя нас, а Лизи помахав на прощанье, следом направилась к своему, где из салона машины вышел мистер Майерс, подхватив в объятия дочь, с разбега повисшую на его шее. Махнув ему в знак приветствия, я получила тёплую улыбку, после чего его глаза обратились к дочери, которая уже оживлённо что-то рассказывала, обвив его руку. Наверно, Лизи чувствует себя самым настоящим ребёнком рядом с ним. Она без раздумий, визжа, бежит в его объятия, обнимает руку и часами напролёт может сидеть с ним над любым занятием, даже если это какие-то скучные рабочие бумаги. У них какая-то особая связь. Я не могу сказать, что не привязана к своим родителям и не люблю их так, как она, просто у Лизи определённые отношения с папой. Он для неё что-то из разряда Богов Олимпа. Скрывшиеся за дверями две шоколадные головы, заставили губы растянуться в улыбке. Они даже внешне похожи: карие глаза, волосы, цветом горького шоколада; где-то податливый и мягкий характер, который легко может смениться на твёрдый и уверенный. Возможно, они разделяют только одну слабость — семью.

— Лизи папина дочь?

— Ты даже не представляешь насколько, — улыбнулась я, посмотрев на Тома, который тоже наблюдал за ними, — они один тот же человек разного пола и возраста.

— А ты?

— Не знаю, я успешно взяла и от папы и от мамы.

Войдя на порог дома, в котором было тихо, я облегчённо выдохнула. Страшно знакомить родителей с Томом и не потому, что он в принципе парень в пятнадцать лет, а потому что он — Том, о котором они знают и это их повод для шуточек. За предоставленное время, мы успеем погрузиться хотя бы в одну тему. Скинув обувь, я посмотрела на Тома, который стягивал кроссовки, но разглядывал стены. К счастью, у нас не висят рамки по длине лестницы, где я могу быть голой или что-то подобное. Позор был успешно оставлен позади. Подхватив сумку, я шагнула в тапочки, и первая зашагала по ступенькам.

— Отличные тапочки, — улыбнулся Том.

— Даже не думай смеяться, я люблю жирафов.

— Буду знать, — хохотнул он.

Распахнув дверь собственной комнаты, я быстро пробежалась глазами на наличие вещей, которые не должен видеть Том, к примеру, лифчик, трусики или что-нибудь из подобного рода одежды. Персиковые стены, заправленная кровать молочным мягким покрывалом, над которой висит четыре белые рамки, где я и Лизи бегаем от разбрызгивателя, в её комнате стоит такая же, потому что это наша любимая; следующая с Адамом, где я целую его в щёку, стаскивая школьную шапочку выпускника; ещё одна с родителями, которые целуют меня в обе щёки на тринадцатый день рождения; и одна пустая, с наполнением которой я ещё не определилась. Вру. В душе я верила и надеялась на то, что в ней буду я и Том, который стоит рядом и разглядывает мою комнату. Прикроватные тумбочки, на одной из которых лежала небольшая стопка книг и поверх всего ежедневник, в котором я обычно рисую то, что придёт в голову для следующей работы в мастерской. Напротив расположился комод. Всё чисто.

— Я сейчас, — улыбнулась я, — хочешь пить или что-нибудь ещё?

— Пить, — кивнул Том.

— Ладно, прыгай и доставай учебники, — махнула я рукой в сторону кровати.

Подхватив небольшую вазу в шкафу и пару банок колы, я вернулась назад и поставила цветы в воду, делясь напитком с Томом, внимание которого теперь было направлено на рамки с фото. Теперь вторую тумбочку занимает мини букет, подаренный Томом. Моим Томом. Я точно схожу с ума.

— Почему последняя пустая?

— Я ещё не придумала, что там будет.