– Ах ты, шельма! Ах, батюшки! Ах, греходей!

Да и Наташа слушала как завороженная, раскрыв рот, боясь упустить хоть словечко. В ее нынешней безмятежной жизни не было потрясений больших, нежели столкновение двух карет на мостовой или петергофского праздника в день тезоименитства государыни.

Катя рассказывала долго, сбиваясь, возвращаясь назад, забегая вперед, однако Марья Власьевна, кажется, все поняла.

– И ты приехала, девонька, искать правды у государыни?
– подытожила она.

Катя кивнула, с надеждой глядя на собеседницу.

– Подать прошение? Добиться приема?
– размышляла вслух Наташа.

– Это все волокита, успеют засудить!
– тотчас отмела ее предположения Марья Власьевна.

Обратиться за поддержкой к самой государыне Катя решила, припомнив "Капитанскую дочку" Пушкина. Маша Миронова поехала в Петербург, чтобы добиться оправдания любимого Петруши Гринева. Ее примеру и последовала Катя Денисьева. Нынешняя государыня известна своей добротой и ласковостью. Однако героине Пушкина помогла судьба, столкнув ее с государыней в парке, а что поможет Кате? Как ей попасть ко двору, да еще суметь расположить к себе Александру Федоровну, чтобы та благосклонно ее выслушала?

– Эх. Не сезон нынче!
– сетовала Марья Власьевна.
– Двор в Петергофе, вся знать на островах...

Катя была полна решимости. Она вскочила:

– Я поеду в Петергоф!

– Сядь, егоза!
– осадила ее Аргамакова.
– Нетерпение в этом деле только помеха. Умеешь ли ты просить?

Катя озадаченно посмотрела на даму.

– Не люблю, но если понадобится...
– она растерялась даже.

– Гордячек-то, мать моя, Бог не любит, - вздохнула Марья Власьевна.
– А то и в Писании сказано: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам".

Она отставила чашку с недопитым чаем и поднялась из-за стола.

– Однако засиделась я. Проводи, Наташенька, поеду дальше. Завтра снова явлюсь, ждите непременно. Что-нибудь уж придумаю.

И она направилась к выходу, бросив в ридикюль горсть конфет со стола.

17.

Столбовая дворянка и истинная москвичка, Марья Власьевна принадлежала к синоду всемогущих московских тетушек, которые заправляли всеми семейными и государственными делами, создавали общественное мнение, сватали и мирили, составляли протекцию, словом, имели немалый вес в обществе.

В Петербург она прибыла по делам благотворительности, помимо того выполняла множество комиссий, порученных ей бесчисленными родственниками и знакомыми. С Наташей даму свела Нина Львова, бывшая фрейлина императрицы, ныне обвенчавшаяся с Мишелем Олениным и отбывшая за границу. Все это Кате поведала подруга тем же вечером, когда они, как в старину, шептались перед сном о самом заветном.

Наташа рассказала о первых шагах в свете, о незабываемом петергофском празднике 1 июля, в день тезоименитства Александры Федоровны. Она впервые увидела царственную чету. Наташу ослепил мужественный, исполненный магнетизма образ государя и глубоко запечатлелся в ее сердце. В тот день был торжественный прием представителей народа, купечества. Народу съехалось! Все дома были битком забиты, люди ночевали в каретах, колясках. Вечером был дан роскошный бал, а какие фейерверки! Неописуемо!

– А где же вы с мужем разместились?
– полюбопытствовала Катя.
– Неужто тоже в экипаже?

– Вообрази, благодаря Нине Львовой нам удалось устроиться во дворце! Нам отвели комнату, там ведь тоже все было битком!
– Наташа даже разрумянилась от приятных воспоминаний.
– А какие в Петергофе павильоны, парки, фонтаны! Я за всю жизнь столько красоты не видела.

Катя слушала подругу со снисходительной улыбкой, как слушают малое дитя. Тут вдруг Наташа спросила:

– Скажи, а этот Григорий красив был? Тебе его жаль?

Катя рассердилась:

– Помилуй, Наташа, что у тебя в голове? Я не хочу более вспоминать его! Господи, только бы выручить Левушку и поскорее все забыть, забыть!
– Она закрыла глаза.
– Иной раз мне кажется, что я больна, что не такая, как все, и это мешает мне жить, радоваться...

Марья Власьевна явилась, как и обещала, на другой день к утреннему чаю. Дама бесцеремонно вошла, прогнав лакея, покричала хозяйку.

– Долго спать изволишь, мать моя!
– выговорила она после Наташе, хлопочущей о самоваре.
– Каково мужу-то твоему с сонной тетерей?

Катя давно проснулась и с нетерпением ожидала визита Аргамаковой. Она тотчас выскочила в столовую, где уже устроилась у самовара почтенная гостья. Марью Власьевну не нужно было уговаривать испить чаю, она сама налила себе в чашку душистого напитка, угостилась и дорогими конфетами, и свежим калачом с маслом, и сладкими сухарями. Катя ожидала со стоическим терпением, когда же дама изволит им что-нибудь сообщить. Марья Власьевна, кажется, понимала ее состояние. Она допила одну чашку, налила себе другую и лукаво подмигнула нетерпеливой девице.