Теперь все были довольны. Аргамакова спохватилась:

– Поторопитесь, поторопитесь-ка, сударыни! Кабы не опоздать на шестичасовой поезд.

– Мы едем железной дорогой?
– удивилась Наташа.
– Для чего?

Марья Власьевна вдруг смутилась, и лицо ее обрело детское выражение:

– А хочется проехаться: ни разу чуда этого не видела... Да и быстрее будет!

Подруги переглянулись, улыбаясь, и не стали возражать.

21.

Катя тоже не видела этого чуда и с любопытством озиралась кругом.

– Мы не испачкаемся?
– с сомнением покосилась она на паровоз, за которым змеилась цепь из двенадцати вагончиков.

Устроились в закрытом вагоне, чтобы прятаться от сажи и пыли, однако окна оставались открытыми. Поезд пестрел нарядными платьями дам, их кружевными зонтиками, косынками, яркими галстуками щеголеватых молодых людей. Среди путешествующих было много отцов семейств с женами и детьми, знатных семейств. Все ехали, верно, в Павловск на благотворительную лотерею.

Марья Власьевна устроилась возле окна и с восторгом следила за убегающими пейзажами, словно ничего подобного в жизни не видела. Наташа поглядывала на обеих спутниц с мягкой улыбкой.

Катя страшилась предстоящего, боялась все испортить и не достичь цели. Даже экзотическое путешествие не занимало ее. В другое время она бы насладилась им вполне, да кабы еще Левушка был рядом. Она представила его сидящим напротив, на мягкой скамье, с восторгом озирающим нарядную Катю. О, как нужен был ей теперь ласковый, заботливый взгляд любимого друга! "Только бы спасти его, только бы спасти, - твердила она про себя, как молитву, - иначе ..."

Катя силилась не думать о неудаче и отгоняла от себя страшные видения: Сибирь, рудники, больной, изнеможенный, рано постаревший Бронский. Если еще выживет... Разлука надолго, а то и навсегда!

– Что ты, Катя?
– с тревогой окликнула ее подруга.

– Ах, нет, - силясь справиться со слезами, качнула головой Катя.
– Подумалось мне...

– Ты поможешь ему, Марья Власьевна поможет, - шепнула Наташа ей на ухо.
– Вообрази, ее знает сам государь и с почтением к ней относится! Она непременно поможет!

Миновали Царское Село, оставив часть публики на платформе, а вскоре прибыли в Павловск. Марья Власьевна повела спутниц в вокзал, где все было устроено для благотворительного вечера.

Там их встретил распорядитель, который сообщил Аргамаковой:

– Государь не приедет, но прислал купить билетов на четыреста рублей, и государыня на триста.

Марью Власьевну тотчас вовлекли, закрутили, умчали, и подруги остались одни. Впрочем, Наташа не потерялась. Она отыскала светских знакомых, представила им Катю. Бедняжке казалось, что все глаза устремлены на нее. Оно и верно: появление нового лица произвело некоторое волнение в нарядной толпе. Лорнеты молодых щеголей нацелились в ее сторону. Дамы придирчиво оглядывали Катин наряд, однако ни слова не было сказано вслух.

В зале, куда ввела их Марья Власьевна, были устроены увитые плющом и лентами киоски, в которых кипела торговля. Светская знать за баснословные деньги покупала у хорошеньких девиц всякие милые безделушки.

– Матушка, случай!
– откуда ни возьмись вынырнула Марья Власьевна.
– Вон в том киоске не хватает барышни, ступай поскорее туда!

– Да как же, я не умею...
– пролепетала было Катя, но почтенная дама пихнула ее в бок.

– Поживее, мать моя! Счастья своего не ведаешь!

Она схватила Катю за руку и поволокла к пустому киоску. Девушка не успела опомниться, как ее окружила светская молодежь с просьбами продать статуэтку Тальони или Наполеона, пудреницу или зеркальце. Поневоле Катя взялась предлагать свой товар и принимать деньги, складывая их в специальный закрытый ящик с прорезью.

Она учтиво отвечала на комплименты, улыбалась чуть смущенно и была по обыкновению своему тиха и проста, что тотчас оценила публика. Даже смуглость ее загорелого лица и рук, контрастирующая с обыкновенной бледностью других барышень, была отмечена как оригинальная подробность.

Из соседнего киоска выглядывала хорошенькая темноволосая головка. Катя улыбнулась ей, однако молодая особа с бриллиантовым шифром не ответила, лишь пристально посмотрела на соседку. Все ее покупатели перебежали к Кате из любопытства.

– Наша прелестная графиня Забельская не в духе, - усмехнулся высокий белокурый конногвардеец, занявший возле Катиного киоска удобную позицию.

Девушка вздрогнула при этом имени и, в свою очередь, изучающе взглянула на соперницу.

– Есть от чего прийти в дурное расположение духа, - ответил конногвардейцу один из светских щеголей.
– Графиня не выносит соперничества. Шеншин, она вам не простит измены!