Завидев пак мобов, я выделял самого слабого прислужника и отправлял его в неравный бой. Сорок процентов всего накопленного опыта погибшего распределялось между оставшимися. И чем больше безмозглой нежити гибло, тем сильнее прокачивались мои гвардейцы: бывший босс Акулон, дохлый пустынник Зубастик, мортен-зомби Кермит, стервятник-скелет Птичка и мертвое перекати-поле Оно.

К моменту, когда у меня осталось лишь пятнадцать прислужников, способность апнулась уже трижды:

Улучшена способность чумного усиления: +1! Текущий уровень: 4

Нет смерти в служении Чумному мору! Выбывшие прислужники легата усиливают оставшихся в строю, отдавая им 25% всего накопленного опыта.

С Короной легата уровень способности стал седьмым: сорок процентов опыта на раздачу. Шазз делал упор на количество, я же решил: пусть у меня будет меньше прислужников, зато с прижизненными способностями и высоченными уровнями! Опыта сначала лилось слишком мало, и он размазывался на всех, но когда количество прислужников уменьшилось, уровни начали повышаться. Акулон достиг пятьсот тридцатого, другие гвардейцы, как и стражи Сокровищницы, хоть тех и не было рядом, приблизились к пятисотому.

Когда остались только они, я поднял последний убитый пак мобов и продолжил прокачку. Часа через три, когда все преодолели пятисотый, а Акулон достиг пятьсот сорокового, мы остановились. За счет высокого восприятия мне удалось разглядеть темнеющую на слепящих песках вереницу каравана превентивов. То есть это мог быть кто-то еще, но я почему-то уверился, что достиг своей первой на сегодня цели.

Прикинув траекторию движения каравана, указал на бархан, куда он взбирался, и приказал:

— Копай, Акулон!

Не знаю, как это реализовал «Сноусторм», ведь такой кнопки в панели управления прислужниками не было. Зверюга прочла мои мысли? Поняла речь? Как бы там ни было, босс склонил тупорылую акулью морду и забурился в песок. В считанные секунды он ушел вглубь метров на двадцать. Образ Ежевики светить было нельзя, поэтому я решил действовать прямолинейно.

Четверка гвардейцев, взметая песок, по моей команде помчалась к каравану. Первыми рвались в драку пустынник и мортен, за ними бодро катилось перекати-поле размером с небольшой домик, и последним, помогая себе костями крыльев, ковылял стервятник, который так и не начал летать. Впрочем, он компенсировал это абсолютно убийственными абилками, в том числе каркающим криком, от которого цепенели все вокруг.

Я же оседлал мехастрауса и нырнул в просторный тоннель, пробуренный боссом-прислужником. Вскоре иконки гвардейцев замигали красным: их атаковали. Остановившись возле Акулона, я глянул на мини-карту. Метки прислужников находились метрах в ста от меня — караван не успел добраться до точки, где находились мы.

— Копай в ту сторону, — приказал я прислужнику, ожидавшему команду.

Следуя по тоннелю, я посматривал на иконки гвардейцев. Они непрерывно мигали красным, но очки жизни отнимались медленно, и вывод я сделал обнадеживающий: у двух сотен превентивов огромные проблемы в бою с четырьмя прислужниками. И это без Акулона.

Бум! Бум! Капнули очки опыта сразу за два килла. Бум!.. И серия, как очередь из автомата: шесть раз «Бум!» — отработали Кермит и Зубастик по оглушенным Птичкой. Перекати-поле Оно кого-то поглотило и сейчас переваривало заживо — я такое пережил, и в моем топе худших впечатлений это заняло все три первые строчки.

Итого минус девять превентивов, отлично. В сумке зашуршало — из кого-то выпал эпик, моя первая добыча в этой официально стартовавшей Священной войне.

Болея за своих, я всматривался в темноту и выжидал нужный момент. Рядом замер Акулон. Дважды апнулось Ночное зрение.

Превентивы потеряли еще четверых, но потом, видимо, разобрались с тактикой: танки собрали агро, и дела у них пошли на лад. Здоровье Кермита опустилось в желтую зону. У остальных дела обстояли не лучше. Пора было выпускать сухопутную бронированную акулу.

— Копай, Акулон! — я показал вверх.

Снизу я не видел, какой эффект произвело его появление, но уверен, что весьма яркое. Бывший босс буквально вывинтился из песка, выпрыгнув в самую гущу боя. Выждав три биения сердца, я по осыпающемуся песку выбрался следом и занялся выцеливанием. Акулон, не обращая внимания на танков, по моей команде влетел в кучку кастеров и устроил им игру «Кусалки и давилки». Те играть не хотели, но пришлось. «Тряпки» рвались с двух-трех ударов босса. Облик одного из них я и сымитировал, оставаясь под Сокрытием сущности.

— Акулон! Акулон! Тот самый! — раздавались крики вокруг, а босс сеял смерть.

Кулаки, облаченные в Косы Жнеца, со свистом рассекали воздух, когда я, раздавая серии ударов, рвался сквозь массу милишников. Бойцы окружили моих гвардейцев, вгрызлись в них, профессионально ротируя танков, а те преграждали путь прислужникам, защищая дамагеров. Отточенный механизм рейдеров испортился, когда я взорвал среди них один свиток Чумной ярости. Повторять фокус не стал, выдерживая легенду о длительном откате способности.