– Князь Горский, - ответила ряженая дама.

Все взоры обратились к Дювалю. К отчаянию Сони и Миши, он молчал.. Более того, он опустил свой пылающий взгляд и даже не шевельнулся, когда Владимир схватил его за грудки.

– Это правда, мсье Дюваль?
– сквозь зубы проговорил Владимир.

– Это правда. Я князь Горский, - мужественно ответил Юрий, стараясь не смотреть на Соню и Сашеньку.
– И я готов принять ваш вызов.

– О нет!
– возопили женщины этого дома.

Владимир молча опустил руки и сжал кулаки так, что пальцы его побелели.

– Вы спасли моих детей, я не забыл об этом. Молите Бога, что я не хочу прослыть неблагодарным. Но не дайте мне повода раскаяться в этом. Ни минуты долее я не хочу терпеть вас в моем доме. Вы бесчестны, сударь.

Горский дернулся и заскрипел зубами. Тут Миша подскочил к нему и с плачем схватил за руку:

– Скажите, что это неправда! Это шутка, верно? Вы не уйдете?

Соня сквозь слезы смотрела на происходящее и не смела пошевельнуться. Все, конец. То, чего она так боялась, свершилось!

– Отчего вы не хотите рассказать, как все было?
– услышала она язвительный голос ряженой дамы.
– Верно, господину Мартынову не терпится узнать, что привело вас, князь, в его дом.

Горский бережно отстранил Мишу и тотчас приблизился к даме. Не успела та опомниться, как он сорвал с нее маску.

– Амалия!
– воскликнули разом Сашенька и Биби.

Госпожа Штерич не растерялась. Она победно смотрела в глаза Горского и насмешливо улыбалась.

– Господа, это мой кузен, князь Горский. Попросите его рассказать, зачем он пробрался в ваш дом под видом учителя.

Юрий отступил. Лицо Владимира исказилось, он отчаянно глянул в сторону жены. И тут случилось вовсе неожиданное. Биби бросила на кушетку свой изгрызенный платок и упала вдруг в ноги Сашеньке:

– Ангел мой, душенька, прости! Прости меня, грешницу! Я обезумела от всего пережитого! Бог мне судья, я так мало видела в жизни хорошего! Это я, я во всем виновата! О, простите меня, Владимир Александрович!
– обратилась она с тем же напевом к Мартынову.
– Это из-за меня здесь Юрий! Из-за меня!

– Как?
– теперь воскликнули хором Соня и Сашенька.

– Он был моим возлюбленным в Петербурге, но муж ревновал безумно, и Юрий бежал сюда. Я приехала за ним. Простите меня, о Господи, я умру, если вы не простите меня!
– захлебывалась рыданиями Биби.

– Ну, полно, полно, - с видимым облегчением проговорил Владимир, поднимая Варвару Михайловну с колен и усаживая ее на место. Затем, обернувшись к гостям, он холодно спросил: - А вы, господа, еще здесь?

Амалия имела обескураженный вид и не решалась более вступать в спор. Турчанинов тем временем бочком подбирался к Сашеньке. Соня заметила, что из длинных рукавов его одеяния блеснули ножницы. Он уже было занес их над золотым локоном Мартыновой, как Соня схватила его за руку.

– Владимир, кликни слуг, я думаю, уже пора спровадить нежданных гостей.

Толпа ряженых приуныла еще давеча, когда началось разоблачение, а тут и вовсе оробела. Амалия кивнула, и Турчанинов, прикрыв плотнее лицо, направился к выходу. За ними двинулись остальные маски. Владимир препроводил их до ворот. Он успел пригрозить Амалии:

– Ты заигралась, красавица. Берегись, я не прощаю таких шуток.

– Я не шучу, мой дорогой, - огрызнулась Амалия.
– Приглядывай получше за своими дамами! А я еще не сказала своего последнего слова. Приберегу его для лучших времен.

Владимир криво усмехнулся:

– Разве у тебя бывают лучшие времена?

Тем временем Горский крепко обнял Мишу и что-то шепнул ему на ухо. Бросив прощальный взгляд в сторону Сони, он стремительно вышел из гостиной. Слышно было, как его сапоги протопали наверх. В гостиной царило мертвое молчание. Девочки испуганно припали к Соне, всхлипывала Биби. Владимир вернулся мрачный и злой. Тут вновь затопали сапоги, теперь уже вниз. Горский явился в полном облачении, с вещами в руках. Он обратился к Владимиру по-русски:

– Простите меня, я не желал вам зла. Я наказан куда более, чем вы полагаете. Прощайте.

Поклонившись дамам, он вышел. В гостиной вновь установилась тишина, прерываемая лишь всхлипами Биби.

– Впредь - никаких учителей!
– изрек, наконец, Мартынов и покинул гостиную.

– Соня, отведи детей спать, - жалобно попросила Сашенька.

Всяк по-своему переживал потрясение, Сашенька же не могла двинуться с места. Соня взяла на руки засыпающую Катю и повела детей наверх. По дороге она тихо спросила у Миши: