После обеда все пошло не так, как всегда. Биби внесла оживление во все привычные дела. Владимир не ушел в свой кабинет, как это делал обыкновенно. Он остался в гостиной, куда подали кофе, с удовольствием послушал арию из оперы "Немая из Портичи" в исполнении Биби. Надобно признать, пела она чудесно. Сашенька почувствовала, как новое беспокойство овладевает ею. Нет, она вполне довольна тем, что Владимир весел, что Биби не скучно. Ведь с некоторых пор общие вечера в гостиной сделались такими редкими. И мужа своего Сашенька давненько не видела в таком веселом расположении духа. Выходит, она должна радоваться сей перемене и благословлять беспутную Биби, благодаря которой все случилось. Сашенька радовалась, но где-то на дне души ее все же нарастала тревога.

– Как хочется танцевать!
– воскликнула вдруг Биби и сделала несколько танцевальных па по гостиной.

– На будущей неделе натанцуешься, душенька, - благоразумно ответила Мартынова.

Однако подобный резон не возымел действия. Биби подскочила к подруге и, схватив ее за руку, повлекла к фортепьяно:

– Голубушка, Александрина, сыграй вальс, не откажи!

Растерянная Сашенька подчинилась. Биби тотчас подлетела к Мартынову:

– Владимир Александрович, один кружок, умоляю!

Соня и Дюваль с любопытством наблюдали эту сцену. К великому всеобщему изумлению Владимир тоже подчинился веселому безумству Варвары Михайловны. И вот пара закружилась по гостиной в бешеном ритме. Силясь не смотреть на танцующих, Сашенька играла бурное аллегро. Когда бы она имела возможность наблюдать, то увидела бы, как Соня уткнулась носом в работу, а Дюваль лукаво поглядывает на нее. Он даже сделал неясное движение, которое при усилии можно было расценить как попытку придвинуться к Соне. Однако движение сие так и осталось незавершенным. Молодая женщина подняла глаза, и строгий взгляд ее пригвоздил Дюваля к месту.

Соня сложила шитье в рабочую корзинку и, не прощаясь, удалилась в свои покои. По дороге заглянула к девочкам, которые вновь занялись костюмами.

– Соня, покажи, как пришить галун! А из чего сделать бандо? [2]– напустились на нее девочки.

Однако их тетушке было нынче не до фантазий. Пообещав помочь им непременно, как будет время, молодая особа заперлась у себя. Достав заветную тетрадь, она задумалась. День был полон впечатлений, и всякие мысли толпились в голове, требуя выхода. Появление Биби, странное поведение Владимира, Дюваля... Дюваль так и не нашел способа остаться с Соней наедине и объясниться. Впрочем, теперь уж это не важно. Соне надобно держаться от этого загадочного человека подальше, но не спускать с него глаз. А не проследить ли за Дювалем, когда тот получит выходной? Должно быть, много интересного откроется!

Соня чувствовала усталость и головную боль. Она взяла в руки зеркало и внимательно посмотрела на себя. Давеча по примеру Сашеньки натерлась кислым молоком, а потом мыла лицо хлебным мякишем, по совету Сашеньки же, чтобы кожа была нежной и тонкой. Однако красавицей ее эти ухищрения не сделали. И моложе Соня не стала. Надобно смириться с тем, что чуда не будет. Все в ее жизни уже позади. "Должно быть, разум изменил мне, коль скоро я соблазнилась призрачной надеждой!" - горько думала Соня, разглядывая опустившиеся уголки губ, серый цвет лица. Даже прекрасные глаза ее были тусклы сейчас и смотрели уныло. Вынув шпильки, Соня распустила волосы по плечам. А ведь Биби и Сашенька старее ее на пять лет, но кто поверит этому? Дамы так свежи, так живы и прелестны, в особенности Сашенька...

Полно! Надежды прочь. Соня стукнула зеркалом по столу. Ее удел - это дети Владимира, которому она обязана всем счастьем жизни. Дети и дом Владимира. Покой и уют этого дома... которому грозит опасность. Какая?

Взявшись за гребень, Соня медленно провела по волосам и неожиданно вздрогнула, потому что в дверь ее комнаты негромко постучали.

Соня вовсе не была готова теперь показаться Дювалю. Однако именно он стоял на пороге и ждал знака, чтобы войти. Молодая женщина отступила назад, давая французу возможность сделать это. Она спохватилась, что не причесана, схватилась за шпильки. Дюваль мягко взял ее за руку (причем Соня явственно учуяла запах вина) и произнес:

– Оставьте это, позвольте полюбоваться...

"Верно, он смеется надо мной", - подумала было Соня, но гребень убрала. Она предложила гостю сесть на стул, сама присела на краешек кресла. Только теперь она почувствовала, как ее сотрясает внутренняя дрожь.

– Мсье Дюваль, вы имеете ко мне разговор?
– выговорила, наконец, бедняжка.

Молодой мужчина огляделся по сторонам и покачал головой:

– Живете без роскоши. Вас здесь не ценят.

– О, нет! Вы ошибаетесь!
– вспыхнув, возразила Соня.

– Почему вы позволяете вашим родственникам так небрежно обращаться с вами? Мсье Мартынов - тиран.

– О, как вы ошибаетесь! Володя меня любит и ценит!

– Однако он диктует вам, во что одеваться, и принуждает вас заниматься детьми, в то время как мадам Мартынова...

– Не смейте продолжать!
– перебила его разгневанная Соня.
– Я не позволю вам говорить о моей семье в подобном тоне!

– Это ваша семья?
– озадаченно спросил Дюваль и внимательно посмотрел на раскрасневшуюся Соню.
– Que diable? [3] Вы влюблены в мсье Мартынова? Вы его любовница?