Так что они остановились на ночлег открыто и без всякой боязни. Наловили прохожих да прочей живности. И теперь жарили ее да вкушали.

Харрус переродился. Но у него осталось кое-какое вооружение, прилетевшее вместе с ним в капсуле. В частности — импульсная снайперская винтовка, работающая от встроенного генератора.

Поэтому, изучив обстановку, Всеволод решился на атаку. Вечернюю, чтобы его толпа нежити получила преимущество. Мертвяки ведь видят в темноте очень хорошо. Все. Вообще все. Плюс нюх и слух. В общем — ночь — лучшее время для нежити, как и любая сплошная темнота, так как дает ей серьезный бонус за счет «дебаффа» противника.

Харрус и Хеймон заняли позицию. Распределив цели. Получив в корректировщика самого Всеволода. А Лосхарон, Ирамон и Монца приняли командование над войсками и подготовились контратаковать на случай прорыва этих представителей мегалитической фауны.

Бах! Ударил Хеймон. И пуля его винтовки Лобаева попала в основание черепа великана, прямо в затылок. Тот чуть покачнулся и упал вперед. Прямо лицом в костер.

Бах! Ударил Харрус из своей импульсной винтовки, куда более мощной. И голова ближайшего «слонопотама» обзавелась дымящейся дыркой. Сгусток плазмы, отправленный «в ту степь» — не шутки. Насквозь не пробил, но он было и не нужно.

Бах! Вновь ударил Хеймон, отправляя очередного великана в летальный нокаут. Черепа у них были «пожиже», чем у гигантских волосатых слонов, поэтому ему и доставались.

Великаны вскочили. Начали озираться, выискивая врага. Зрение в сумерках их изрядно подводило.

Бах! Бах! Слитно ударили Хеймон и Харрус, уложив еще парочку целей. «Слонопотама», правда, в этот раз не наповал, а смертельно ранив. Из-за чего он упав забился в агонии, опасно махая конечностями и хоботом.

В общем — грустная история получилась. Еще несколько выстрелов и великаны бросились бежать в совершенной панике. А за ними и «слонопотамы», испуганные не меньше.

Огромные размеры и толстенная кожа приучили их чувствовать себя неуязвимыми… или как-то близко к этому. Поэтому вот такое вот избиение перепугало их до последней крайности.

Всеволод же решил остановиться на ночлег. Магия магией, но его эльфы — не роботы. Да и случайный великан, затаившийся в овраге, мог вполне создать проблемы. А так, они хочешь не хочешь, а разбегутся и более под ногами мешаться не станут.

Да и ему хотелось немного побыть в тишине. Подумать. Однако не вышло. Только они стали лагерем, а Всеволод уединился на берегу ручья, пришла его мать. Жестом установила полог тишины и, присев на бревнышко рядом, произнесла:

— Сынок, я хотела бы с тобой поговорить о Исиль-Кале.

— А что о них говорить?

— Ты ведь переживаешь. Я вижу. Сильно. Тебе очень не понравилось, какое наказание им назначил Аратор. Ты любишь ее?

— Кого?

— Сильванию.

— Нет. И никогда не любил. Лосс вынудила нас пожениться. Меня скорее, потому что Сильвана просто стремилась покорить того, кто ее когда-то отверг.

— Понятно, — задумчиво произнесла мать. — Тогда почему ты так переживаешь?

— Их убьют?

— Не знаю. Аратор может поступить так, как он посчитает нужным. Скорее всего их души будут уничтожены и поглощены. Если они станут сопротивляться, то могут попасть в Азгабар — очень мрачное местечко, откуда нет дороги. Это личная тюрьма Аратора. Без его прямой воли покинуть ее нельзя. Находиться же там… это совершенная жуть. Это место без жизни и смерти. Это место, где одна только боль… много боли… бесконечная боль, пронизывающая все существо. К ней нельзя привыкнуть. Она никогда не притупляется. Пару раз нам удавалось уговорить выпустить оттуда провинившихся, через что и узнали. Они вышли совершенно сломленные и безумные. Мы их больше столетия лечили… и все бестолку. Настолько, что по решению Высокого совета их отправили на перерождение в надежде, что новая жизнь даст им шанс.

— А ритуал анва-арэ? Он ведь может затирать воспоминания.

— Не в этом случае. Ибо мучает Аратор душу. Перерождение им тоже не помогло. Мы отследили их реинкарнацию и… уничтожили их души, посвятив доброму божеству. Такой бесконечной боли они не заслуживали.

— И как это компенсирует ту боль, что Исиль-Кале причинили окружающим?

— Не думаю. Многие из них уже давно обратились в прах, а те, кто сохраняют сознание не понимают… и не поймут. Ты был прав, говоря, что синдары отравлены собственным ядом. Быть лучшим тысячелетиями опасно. Смертельно опасно. Теряется ощущение реальности. Но их нужно наказать. Хотя бы для того, чтобы в будущем оглядывались назад и помнили о той суровой справедливости, что может настигнуть мерзавцев даже спустя четыре тысячи лет.

— Ясно, — отрешенно произнес Всеволод.

— Ты, все же жалеешь их. Почему?

— Не их… ее… Ллос… Она ведь словно отравлена. Словно какой-то злой дух заразил ее скверной. Они все ведут себя как одержимые.

— Так и есть, — кивнула мать. — Еще отец Таурендила заключил сделку с темными богами, стремясь возвысить свой род. Условия сделки никто не знает, да только сгинул он. А дети его передрались промеж себя. Да так кроваво и хитро, что никто не ожидал. Родичи же. Таурендил сгубил всех. Остался один. И с тех пор вроде как успокоился. Перебесился. Но это было только началом…