– Не перестарайся, – заметила Асвейг.
– Мы все-таки дочери конунга. И хныкать, как рабыни, нам ни к чему. Если плакать,то беззвучно… принеси один из светильников. Плеснем в глаза топленым жиром – и ты,и я. Немного,так, чтобы слезы закапали. Пусть видит, как мы испуганы.

Сестра послушно встала. Пошла, чуть хромая, к полке в углу. Сказала на ходу:

– Может, пора уже дать Харальду почувствовать, что ты красивей этой Сванхильд? Конечно, жаль терять девство до свадьбы…

– Нет, – нетерпеливо бросила Асвейг.
– Ничего толкового из этого не выйдет, Харальд сейчас слишком много думает о своей дротнинг. А когда дурман рассеется, Ёрмунгардсон станет подозрeвать нас ещё больше – и на этот раз он не ограничится словами. Нет, с этим я подожду. Поторопись, Брегга. Кажется, сюда идет отец. Думаю, Харальд тоже скоро явится. Как только утрет сопли у своей дротнинг…

Брегга метнулась обратно, держа в руках железную ладью светильника. Плеснула в ладонь себе и Асвейг желтоватым жиром. Запpокинула голову, занесла над глазами сжатую в кулак ладонь. Тут же сунула светильник под кровать.

Когда Гунир ворвался в опочивальню, его дочери уже сидели на кроватях – молча, с достоинством. По щекам катились слезы, которых они не утирали.

– Насчет ран на своих ногах вы умно придумали, - буркнул Гунир. – И сделали все вовремя. Не знаю, сколько просидит тут Ёрмунгардсон. Свадьбе, похоже, не бывать. Значит, завтра-послезавтра он уплывет. Только крови надо побольше. Я сейчас…

Он потянулся за кинжалом, висевшим на поясе, но свейг резко сказала:

– Нет, Харальд уже идет. Лучше позови рабынь из соседней опочивальни. Теперь можно. Пусть хлопочут, словно все случилось совсем недавно.

Гунир кивнул, быстро вышел.

Воины, сторожившие дверь женского дома, отпрянули в стороны, как только Харальд подошел.

– Никого не выпускать, – тихо уронил он.

И рывком отворил дверь. Та грохнула об стену.

А из памяти Харальда вдруг вывернулось воспоминание – когда-то он вот так же шел к Рагнхильд…

Она тоже поначалу улыбалась, как и дочки Гунира. Но потом улыбаться перестала. И Сванхильд чуть не погибла.

Красноватое сияние, заливавшее весь мир в его глазах, загорелось еще ярче.

Может, одна из дочек Гунира уже успела примерить ожерелье Фрейи, этот Брисингамен, недобро подумал Харальд. От того, что случилось, воняет колдовством. Неспроста крысы кинулись кусать баб в эту ночь – и начали со Сванхильд. Не везет девчонке рядом с ним…

Одна из дверей, выходивших в проход, распахнулась, едва он сделал пару шагов от порога. Выглянул Ислейв – хмурый, уже одетый. Из-за его плеча высунулась Тюра.

– Что-то не так с крысами, конунг?
– догадливо спросил брат Сванхильд.
– Мою жену тоже куснула одна. Прямо на кровать взобралась, руку ей прокусила – почти не до кости!

– За мной, - буркнул Харальд. Приказал, глянув на Тюру. – А ты сиди у себя.

Она отступила назад. Ислейв захлопнул дверь – и тут дальше по проходу из опочивальни своих дочерей выскочил Гунир. Встретился взглядом с хозяином Йорингарда, но почему-то развернулся к нему спиной…

– Куда?
– рявкнул Харальд, ускоряя шаг. – Назад! Я пришел поговорить и с тобой, и с твоими девками!

Гунир остановился. Кинул ладонь на рукоять меча, заявил громко, недовольно:

– Когда по дому начинают гулять крысы, хозяин не орет на гoстей – а запускает в него на ночь собак. Я сам так делаю, и сплю спокойно пo ночам. Моих дочерей тоже покусали эти твари, конунг Харальд! Это я должен жаловаться на то, что меня приняли недостойно!

– Вот сейчас и пожалуешься. – Харальд на ходу глубоко выдохнул. Губы сами растянулись, широко, недобро – уже не ухмылка, но уж точно не улыбка…

Гунир стиснул рукоять меча.

В дальнем oнце прохода открылась ещё одна дверь. Вышел ярл Огер, которого разместили в женском доме. Замер, внимательно глядя на хозяина.

щё и этот здесь, зло подумал Харальд. Если окается, что девки все-таки не причем, нужно будет поговорить с Турле и Огером. Мало ли какие дары привезли на этот раз в Йорингард ярлы Сивербё? На Сванхильд родичи и прежде смотрели косо…

– Иди к себе, ярл Огер, – бросил Харальд, дошагав до Гунира, - Я зайду к тебе потом. Ислейв, пригляди, чтобы мой родич дождался меня в опочивальне.

Огер спокойно глянул на Ислейва – и вернулся к себе. Харальд ногой толкнул ту дверь, из которой вышел Гунир. Буркнул, глядя в упор на заезжего конунга:

– Заходи. Или тебе помочь?

Лицо у Гунира перекосилось – но порог он перешагнул молча. Харальд вошел в опочивальню следом за ним.

Мир по-прежнему подсвечивало багровое сияние, и девок Гунира, сидевшиx на кроватях, он разглядел хорошо.