Шрифт:
Вряд ли на меня опять кинется крыса, подумала Забава,идя к двери.
Но вслух она ничего не сказала. Шагнула в сторону, чтобы приxватить плащ – и Снебъёрн, успевший забежать вперед,тут же уступил ей дорогу.
Рана на голени больше не болела. Теперь Забава её даже не ощущала.
Рука Харальда легла на шею Асвейг – и она не отстранилась. Вскинула голову, спокойно глядя ему в глаза.
Мысли пролетали короткими отрывками. Ждет. Понимает, что с ним. Готова на все. Похоже, её болтовня о том, как она его боится, была ложью. он ей поверил. Надо было сразу брать их всех за горло!
И следом, отзвуком – значит, эти девки умеют и вот так с мужиками управляться. Заставляя желать себя. Что ещё они могут? Что грозит Сванхильд?
Запах Асвейг по-прежнему кружил голову, дыхание рвалось наружу короткими выдохами. Штаны ниже пояса топорщились…
Пальцы Харальда скользнули по высокой белой шее, смяли тонкое полотно на вырезе рубахи. Он прихватил еще и платье, рванул вниз, чтобы сразу обнажить тело до пояса.
Ткань затрещала. свейг, не устояв, качнулась к нему – и наткнулась на кулак, упершийся ей под ребра, в мягкий живот. Ухватилась за его плечи.
Брегга по-прежнему сидела у стенки. Молча, с закрытыми глазами. У изголовья одной из кроватей кровати неподвижно лежал унир.
– Скинь тряпки, – хрипло потребовал аральд.
И отпустил край одежды, разодранной до бедер.
Асвейг одним движением стряхнула с плеч рубаху и платье. Переступила через упавшую одежду, оттолкнула её носком сапожка. Снова замерла. По лицу на короткое мгновенье прошлась тень обреченности.
Теперь весь её силуэт тепло горел на сером. Лучился розовым, звал к себе.
А Сванхильд тогда сияла ярче, вдруг мелькнуло у Харальда. Хоть и была тоньше, меньше. Алой веткой лежала на посеревших, словно присыпанных золой покрывалах…
И воспоминания пришли. То, как он хотел в ту ночь отодвинуться. То, как Сванхильд потянула его к себе. То, как она уснула потом – резко, быстро, словно обеспамятела. И тихо дышала рядом, а под ресницами у неё залегли тени.
Все, что он помнил о той ночи,текло в памяти холодной чистой рекой. Сванхильд. Слабое, неяркое тепло её тела в его постели каждую ночь. Смешные слова, забавные взгляды. Она бы и в огонь за ним полезла. А теперь для неё приготовили еизвестно что…
А для него вот это – дырку между ног.
Харальд глубоко вздохнул. Прихватил двумя пальцами остро торчавший сосок, стиснул до боли – но пока не настолько сильно, чтобы раздавить его в кровавый ошметок. свейг вздрогнула, во взгляде появилось изумление.
И аральд растянул губы в кривой улыбкe. Проговорил, выталкивая слова отрывисто, тяжело:
– Знаешь, что со мной,так ведь? А теперь…
Желание вдруг снова навалилось,туманя разум.
И борясь с ним, Харальд сжал пальцы. Асвейг завопила, одной рукой вцепившись в его запястье у своей груди, а второй слепо ударив его по плечу.
Её крик прозвучал для него песней. Даже задышалось легче. Харальд разжал пальцы, молча метнулся к двери. Задвинул засoв. Услышал, как кто-то выскочил в проход...
За спиной у него скрипнули половицы. Он уже разворачивался, когда в дверь опочивальни заколотили. Где-то вдали рявкнул Ислейв:
– А ну пошли к себе. И молча! Или я сейчас подойду – и пересчитаю вам зубы!
Рабыни девок, сообразил Харальд.
И пнул Гунира ногой в челюсть, возвращаясь к кровати. Подумал мельком, ощущая, как слабеет туман желания – пусть этот полежит. Разговаривать все равно надо с девками. Раз они пытались заставить его разлoжить Асвейг на кровати, когда он начал задавать вопросы, значит,и крысы их дело.
В дверь больше не колотили.
Брегга, успевшая вскочить, сейчас стояла между кроватей с его секирой в руках. Смотрeла угрюмо, а лезвие подрагивало над её плечом, уже занесенное для удара. Трясущаяся Асвейг у неё за спиной натягивала разодранную рубаху…
Харальд шагнул к Брегге – лениво, уже не спеша. Переступил с ноги на ногу, разворачиваясь и пропуская мимо свистнувшее по воздуху лезвие. Асвейг тем временем кинулась к окну. Распахнула, заорала:
– На помощь. Люди Гунира!
И Харальд, выдрав секиру из руки Брегги, кинулся ко второй сестре. Толкнул её в угол, захлопнул ставню.
Брегга тем временем рванулась к двери. Пришлось снова бежать, уже за ней.
Но на этот раз Харальд был злее – а желание, навалившееся перед этим, успело полностью перелиться в холодную, промозглую ярость. И он, поймав старшую дочку Гунира за волосы, швырнул её назад, на кровать. Та, пролетев по воздуху, ударилась об изголовье, затихла…
На ладони у него остались светлые пряди – паутиной, льнущей к коже. Он, не стряхивая их, метнулся к Асвейг, которая уже привстала, упираясь спиной в простенок.