Забава едва заметно кивнула. Перевела взгляд на Кейлева, тоже повернувшегося к кровати.

– Отец… такое в ваших краях раньше бывало? Чтобы в одну ночь крысы покусали столько женщин?

– Не в ваших, а в наших краях, Сванхильд, - с епроницаемым лицом поправил её старик. Затем уронил: – Нет.

Точно колдовство, безрадостно подумала Забава. А раз покусали всех – значит, всех оно и заденет. Вот только когда это случится? И что с ними будет?

на вдруг ощутила, что не может сидеть тут и ждать. Мысли свoдили с ума. Теплая округлость живота под ладонями казалась такой беззащитной…

И ведь не пинается больше, мелькнуло у неё. Словно почуял недоброе и притих.

Её снова прохватило ледяным, липким ужасом. Может, чужое колдовство уже в ней? И как раз сейчас добирается до ребеночка?

Резануть, что ли, по ране, подумала Забава, сгорбившись и накрыв руками живот. Только колдовство – не змеиный яд, его с кровью не выдавишь. А может, в неё, как в Красаву, после этого кто-то вселится? Знать бы хоть что-то…

Узнать бы. Вдруг еще не поздно что-то сделать?

Забава рывком встала. Тут же присела, чтoбы отыскать сапожки, которые оставила рядом с кроватью. Кто-то, а может,и она сама, в суматохе запихнул их под кровать.

Кейлев вдруг очутился рядом, подхватил под мышки, заставил встать. Сказал не слишком ласково:

– Куда полезла? Вдруг там под кроватью крыса? И тебя снова покусают?

– Сапоги ищешь? – торопливо спросила Гудню,тоже вставая. – Я сейчас…

Она опустилась на колени, и Забава дернулась за ней следом – но Кейлев придержал её за локоть. удню выгребла из-под кровати сапоги, поставила их возле ног Забавы, встала.

Пару мгновений, пока Забава поспешно обувалась, присев на край кровати, все молчали. Потом она затянула кожаные завязки и поднялась. Уронила, посмотрев на Кейлева:

– Я пойду. Хочу поговорить с Гуниром.

– Конунг хотел, чтобы ты сидела здесь, - хрипловато ответил старик.
– А Гунир, как я понял, пошел к своим девкам…

– Вот и я пойду, – негромко заявила Забава, не сводя глаз с Кейлева.
– Спрошу и у Гунира,и у дочек, что это за крысы такие были.

Старик уже открыл рот, собираясь что-то сказать – и она выдохнула:

– Отец. Укусили Гудню. Укусили тебя. Если этo не простые крысы,и тут замешано колдовство, значит, всем нам грозит неизвестно что. Я хочу спросить…

– Все, что нужно, спросит конунг Харальд, - проворчал Кейлев.
– Это мужское дело, Сванхильд. Конунг, как я понял, пошел следом за Гуниром. Он велел присмотреть за тем, чтобы ты сидела здесь. Чтобы с тобой ничего не случилось. Вот и садись. Только ноги подними повыше. Вдруг из-под кровати выскочит очередная тварь!

Забава нахмурилась.

И на этот раз в этом не было притворства, как когда-то, перед бабами на кухне. Брови сами сошлись на переносице. Она вдруг ощутила злость – не на Кейлева, однако крылом задевшую и его.

Опекают, как несмышленую, подумала Забава.

Ледяной страх по-прежнему ворочался внутри, подстегивая её злость и решимость. Страх за ребенка. За Харальда. За всех, кого покусали.

– Я не рабыня, отец, – объявила она громко. – А Харальд не приказывал держать меня тут силой. Он велел тебе всего лишь присмотреть за мной. Я это слышала, и все слышали…

Они меня не удержат, мелькнуло у неё. Ещё и потому, что Харальд пошел вслед за Гуниром. С ним тоже может что-то случиться. Крыса укусит или прoизoйдет что-нибудь похуже. Если тут замешано колдовство – и за этим опять стоят здешние боги, то все может быть.

А средство от колдовства здешних богов у Харальда только одно. Она сама. И сила, котoрая в ней живет, пока она носит его ребенка!

Забава обвела взглядом воинов, стоявших вокруг кровати.

– Я жена конунга. Если кто-нибудь попробует меня остановить…

Слова вылетали ровные, уверенные.

– Я его запомню. И не прощу. Лишь один мужчина может мне что-то запретить – но его здесь нет!

А потом она шагнула вперед, прямо на одного из них, державшего факел. Тот торопливо отступил.

– Плащ накинь, – проворчал Кейлев у неё за спиной. Добавил быстро: – Арнлог, Снебъёрн,идите впереди дротнинг. Факелы опустите пониже, чтобы видно было, куда она ступает. Торбер, Халфинн, вы по бокам. Обнажите мечи, смотpите на землю в оба. Увидите какую-нибудь тварь, сразу бейте.