– Гораздо труднее было весь день изображать из себя улыбчивую дурочку…

И обе Гунирсдоттир засмеялись. Правда, смех Брегги прозвучал натянуто.

После ухода Сванхильд свейг сидела молча – и словно боялась даже дыхнуть в его сторону. Брегга что-то лепетала Свальду о том, как его воспевают скальды…

Так что Харальд мысленно плюнул и разогнал баб раньше, чем собирался. Он надеялся, что Гунир послe этого скажет что-нибудь – но тот сидел на своем конце стола молча. И вроде как слушал скальда, распевавшего висы в середине зала. Тянул эль, улыбался…

Зато поближе к Харальду подсел Свальд. Спросил негромко, спокойно:

– Зачем, родич?

И без слов было понятно, о чем он спрашивает. аральд без особого удовольствия ответил:

– Я дал этой бабе свободу. Значит, отвечаю за неё.

– Мoг бы сказать мне об этом перед пиром, - буркнул Свальд.

– Мoг, - согласился Харальд.
– Но тогда ты побежал бы её искать. И Хель его знает, чем все кончилось бы. Кроме того, мне хотелось, чтобы все узнали – баба под моей защитой. А то всякое бывает. В зале как раз все собрались… да и с тобой удачно вышло, разве не так, Свальд? Узнал, тут же почесал кулаки, успокоился. Все за один вечер. Ещё и с невестой рядом посидел.

– Может, мне ещё и спасибо тебе сказать?
– все так же спокойно спросил Свальд.

И аральд с усмешкой разрешил:

– очешь – говори…

Брат как-то тяжело выдохнул, опрокинул чашу. Спросил, помолчав:

– Ты и впрямь примешь в Йорингарде деда Турле? И моего отца?

– Я скажу так, Свальд, – тихо ответил аральд. – Когда в пробоину хлещет вода,и сучковатая доска сгодится, чтобы поставить заплату. А теперь кликни своего Сигурда. Пусть возьмет несколько парней и прогуляется с ними по двору. Свейн уже вернулся в зал , а эль льется рекой. Горячих голов тут много – и среди гостей, и среди наших…

– Сам выйду, - буркнул Свальд, поднимаясь.

Его не было долго. А когда брат вернулся, зал уже наполовину опустел. И Харальд, скучавший за столом, решил – хватит. Хлеб и эль со своими воинами он разделил , а сидеть до рассвета с самыми стойкими выпивохами не обязан.

– Я иду спать, - бросил он, глянув на Свальда.
– Приглядишь за тем, чтобы до утра ничего не случилось?

Тот, откинувшись на спинку стула и мрачно глядя в зал, молча кивнул.

Гейрульфа за столом родичей Сванхильд уже не было – как и Кейлева. Остались только Болли с Ислейвом. Но на всякий случай Харальд заметил:

– Я не хочу просить кого-то приглядеть и за тобой, Свальд.

Тот поморщился. Буркнул:

– Хмель у меня уже выветрился, родич. Так что твоя забота ни к чему. Однако… если баба сама решит ко мне вернуться – тут ты ничего сказать не сможешь. Или все же скажешь?

– Я чужим подолам не сторож, - проворчал Харальд.
– Насилия не потерплю, но и только. остальное не мое дело.

И уже поднимаясь, он оглянулся на конунга Гунира. Начал было:

– Доброй нoчи…

Но гость быстро встал из-за стола. Заявил:

– Мне тоже пора ко сну, конунг Харальд. И нам по пути, насколько я знаю.

Интересно, что Гунир скажет по дороге, подумал Харальд. Не зря же столько времени просидел молча,дожидаясь, пока встанет хозяин…

Он кивнул и двинулся к выходу.

Полог северного сияния в небе уже выцвел – осталась лишь пара длинных полос, мерцающих зеленью и сходящихся где-то на востоке в размытый узел. Человек шесть торчали перед дверью. Но разговаривали они, перемежая слова взрывами хохота, значит, драться не собирались. Просто вышли дыхнуть воздуху, освежить голову…

Гунир, шагавший следом, заговорил, как только Харальд подошел к углу главного дома:

– Я хочу рассказать еще кое-что.

И Харальд развернулся на узкой тропке, ведущей к хозяйской половине. Буркнул:

– Слушаю.

– Это то, чего не следовало говорить при всех, – негромко заявил унир, остановившись в шаге от него. – Есть вещи, которые не предназначены для родичей, жен и дочерей. Даже если об этом знают лишь двое – это уже очень много. У меня есть свoй человек в доме конунга Ингви.

Гость сделал паузу, Харальд молчал.

– Вести от него… – чуть ли не шепотом продолжил Гунир.
– Я получил сразу после того, как ко мне пришли люди Ингви Серой Шкуры. А передал он вот что – когда Ингви разговаривал с конунгами, вставшими под его руку,те сказали, что Харальд из Нартвегра вряд ли просидит в своей крепости до лета. Весной, как только сойдет снег, Харальд отправится в поход. И обязательно зайдет на одно из торжищ , а там узнает вести из Упсалы. Торжища с приходом весны оживают, на них вот-вот начнут болтать о случившемся в наших землях. Конунг Харальд, когда услышит об этом, может сбежать в дальние края. Или поплывет на Упсалу…