Сванхильд споро тащили по проходу Кейлев со Снебъёрном. Лицо у неё было отчаянное – но не испуганное. Тень страха промелькнула лишь тогда, когда Харальд встал перед ней и сгреб её плащ.

Разглядела кровь свейг, соoбразил он.

Но руки не отдернул. Слушал лепет Сванхильд, смотрел ей в лицо. Запах девчонки, приправленный едким привкусом мази, лез в ноздри. Смешивался с пряно-сладким ароматом крови. И зов затихал. Постепенно, вздох за вздохом, как шторм на море – волна за волной…

Ладонь Сванхильд, коснувшаяся его щеки, была легкой и теплой.

Может, оно и к лучшему, что отвлекла, уже трезвея, подумал Харальд. Гунира и девок следует допрашивать с холодным разумом, не пьянея от крови и боли. Он и так поторопился, когда размозжил Асвейг запястье.

– И ещё раз спрошу – зачем?
– повторил он, отпуская складки её плаща.

Губы Сванхильд едва заметно шевельнулись.

Подбирает слова, понял Харальд.

– Врагам твоим нет перевода, - наконец сбивчиво сказала девчонка.
– А враждуют они не только с тобой, но и со мной. Так уж оно вышло, Харальд.

Он стиснул зубы. Прозвучало все это безрадостно.

– Ты не подумай, я не жалуюсь, - быстро выдохнула Сванхильд.

А потом погладила его щеку. Пальцы прошлись по желваку возле его рта. Мягко, едва ощутимо, словно опадающие лепестки.

– И я свою судьбу не променяю ни на какую другую. Мне каждый день с тобой как праздник…

– А уж как мы в эту ночь погуляли, – буркнул Харальд. – Хватит, Сванхильд. Ни Гунир, ни его девки правды тебе не скажут. А смотреть на пытки ты не сможешь.

Она не изменилась в лице. Только пальцы на его щеке дрогнули.

– Не надо врать, будто пришла посмотреть в глаза врагам, - тяжело продолжил он.
– Ты прибежала за них заступаться. Помнишь, что я тебе говорил когда-то про жалость?

– Помню, – быстро ответила она.
– Нет, я…

Харальд нахмурился – и Сванхильд осеклась. Ладонь соскользнула, оставив после себя смутное воспоминание о тепле тонких пальцев. И легкую тень сожаления.

– Да, меня берет дрожь, как подумаю, что ты сделаешь с дочками Гунира! – выпалила вдруг жена.
– И да, я прошу, чтобы ты их не трогал. Девки ведь, Харальд! Но…

Он ощутил, как губы снова растягиваются в оскале. Велел, не повышая голоса:

– Уходи. Твои стражники ждут тебя за дверью. Или мне их позвать, чтобы тебя вынесли? А о том, кто рассказал, как расставаться с мужем, мы еще поговорим. Чтобы я этого больше не слышал. ватит смешить моих людей!

– Постой, – умоляюще сказала девчонка.

И сделала крохотный шажок, встав вплотную. Вцепилась в его рубаху, заговорила настойчиво:

– Я пришла не за этим. Да, девок жалко… о шла не ради них. Хочу я или нет, а враги есть. И сильные. Мне с этим жить – стало быть, придется к этому привыкнуть. Не век же в твоей опочивальне сидеть? От всего не спрячешься, Харальд. А если что-то случиться уже после того, как ребеночек родится? И тебя рядом не окажется? Поэтому я хочу… хочу поглядеть Гуниру с дочками в лицо. Спросить, что за колдовство они для меня приготовили.

Она замолчала, и Харальд пару мгновений смотрел на неё, не говоря ни слова. Затем уронил:

– Хочешь научиться видеть в людях врагов, Сванхильд? Или хитришь, чтобы пролезть мимо меня к девкам?

– Пусти меня к ним, – негромко попросила жена. – Прошу тебя.

И ладонью, вцепившейся в его рубаху, надавила ему на грудь.

В одном она права, неожиданно для самого себя подумал Харальд. Кто знает, что ещё с ними случится? Через год, через два, через три? А Сванхильд, если останется такой, как сейчас, долго не протянет. Не те у них враги. Ей надо научиться ненавидеть. Забыть о своей жалости…

Вот только вряд ли она на такое спосoбна, мелькнуло у него. Впрочем, можно показать ей Бреггу и посмотреть, что из этого выйдет. Крови на старшей дочке Гунира нет. Девка, скорей всего, даже не сомлела – просто валяется на кровати,изображая беспамятство, чтобы её подольше не трогали.

Гунира он приложил слишком крепко,тот очнется не скоро. Асвейг сейчас в крови,и жену он к ней не подпустит.

В случае чего, Кейлев сейчас здесь, в опочивальне с девками. Одно неверное слoво Сванхильд,и старик уведет её в главный дом.

Главное, чтобы у девчонки еще было время научиться ненавидеть, вдруг резанула его нехорошая мысль. Яд Сванхильд не возьмет, детеныш её от такого защитит. Но если в этом замешано колдовство – но исходящее не от богов, а от людей…

– Как ты? – буркнул он, не двигаясь с места – и не сводя с жены взгляда.
– ана болит? Может, ещё что-то не в порядке? Голова? Живот?

Мой щенок, яростно подумал вдруг о. Неужели так и не родится? А Сванхильд? Девок много – но вот эта, дуреха синеглазая, одна…