Убби глянул насмешливо, но промолчал. Остальные смотрели бесстрастно.

– Идите, - попросила Забава.

Те, чьи имена она назвала, зашагали к выходу. Ислейв заметил:

– В этой стороне под домом не хватает опор. Венцы пока дeржаться, но просели. И земля с крыши осыпалась, стены сильно перекосились… тебе лучше уйти отсюда, Сванхильд. И тебе, отец. Гудню с Тюрой я сейчас отправлю на кнорр. Пусть переcидят там эту ночь вместе с детьми. Хоть и холодно, но все лучше, чем тут.

Здесь и другие бабы есть, припомнила Забава.

– Уведи туда всех, кто сейчас в женском доме, Ислейв, - попросила она.
– Малo ли… вдруг земля опять раскроется?

Брат нахмурился, но все-таки кивнул. Тут же спросил:

– А с Огером как быть? Конунг приказал его сторожить… я и сторожил, пока тут не загрохотало. Потом на всякий случай связал ярла, и побежал к вам.

– Он отец Свальда, – устало заметил Кейлев. – Я так думаю – чем позже родичи конунга узнают обо всем,тем лучше. Хорошо, что ярл Свальд сейчас на своем драккаре.

– Так он вроде бы при смерти после хольмганга… – с недоумением пробормотал Убби.

Ещё и это,измученно подумала Забава.

И на мгновенье зажмурилась. Вспомнила, каким спокойным был Харальд, когда сообщил о том, что Нида на корабле Свальда, вместе с ним. Как уверенно заявил, что эти двое поженятся…

Был бы при смерти, было б не до cвадьбы, решила Забава. И поежилась.

От дверного проема, в двух шагах от которого она стояла,тянуло дымом и холодом. А на ней теперь не было плаща. И внутри стыл страх, знобко ворочаясь в нутре – страх уже не только за ребенка, но и за аральда.

– Арнлог, - уронила она, глянув на воина, замершего рядом с Кейлевом.
– Приведи сюда ярла Огера. Я хочу с ним поговорить.

Надо жить, мелькнуло у неё. Узнать то, что надо узнать…

А сбоку вдруг раскатисто загрохотало.

Забава рывком развернулась. Грохот шел из той самой опочивальни, под которой распахнулась расщелина. Из которой исчез аральд.

Свейн, стоявший между ней и пустым дверным проемом, уже расставил руки. Выпалил:

– Отойди, дротнинг!

Забава молча пригнулась, проскользнула у него под локтем. Ухватилась за косяк, вцепилась в него изо всех сил. Рядом встал Ислейв, плечом отгородив её от пустоты в проеме – и она уставилась в узкую щель, которую он ей оставил…

В расщелине, которую освещали догоравшие головешки от сундуков, камни словно размягчились – и дно неровного оврага ходило ходуном. Каменные валуны, перелившись в волны, вздымались и опадали.

Словно тесто кто-то месит, пронеслось в уме у Забавы.

Тело Гунира внезапно взлетело вверх, вместе с языком из размягчившегося камня, в отором он непонятно как завяз по пояс. Оказалось на мгновенье вровень с порогом – и тут же упало вниз. Мотнулись по воздуху связанные руки, дернулась борода, заплетенная в косичку. Блеснула золотая проволока…

– Тебе лучше уйти, – одышливо сказал за спиной Кейлев.

Ислейв надавил плечом, отодвигая её назад.

А из расщелины вдруг сверкнуло – режуще-белым всполохом в серых тенях. И Забава на миг ослепла. рохот тут же перелился в стук камня по камню, цокающий, словно рядом падали мелкие голыши…

Кто-то помянул Хель. Уже другой голос рявкнул:

– Конунг!

на заморгала, а когда снова начала видеть – шагнула вперед. Ислейв больше не загораживал проем, и Забава разглядела в расщелине Харальда.

Муж стоял внизу.

стрые зубья валунов теперь сгладились. Обернулись застывшими каменными волнами, текшими снизу вверх по крутым краям расщелины, ставшей еще глубже. На дне провала чадили головешки. Тело Гунира торчало из склона под одним из покосившихся углов опочивальни – все так же затянутое в камень по грудь. Все это Забава уловила краем глаза, рассматривая Харальда…

Лицо его было странно темным. Серым. Муж стоял, вскинув голову. лядел вроде на неё, но вроде бы и мимо. В потемневших глазах посверкивали ярко-белые колечки радужек…

Посерел, как тогда на драккаре, подумала Забава – и обмерев от тpевоги за него,и задохнувшись oт радости, все вместе. А пoтом вдруг спохватилась, приказала тоpопливо:

– Уходите.

И поскольку никто не двинулся, крикнула:

– Уходите! Все!

– на права, – серьезно бросил Убби. – В прошлый раз, когда он так потемнел, я остался без руки!