— Недурно, — заметила мать Хирда, и когда я повернулась к ней, пояснила, — он одарил тебя. Забери же свой подарок, — и она кивнула на перо, похожее на маленький всполох огня на деревянных досках пола.

— Простите, — покачала я головой, чувствуя себя до крайности неловко, — я не могу. Не уверена, что имею на это право.

Женщина закатила глаза, в мыслях явно сетуя на недостаток серого вещества в голове у представителя человеческой расы.

— Возьми, Лара, — подтолкнул меня в спину Хирд, — фениксы теряют перья несколько раз в год. Это не такое большое чудо. Просто в этот раз конкретно этот феникс сделал это намеренно. Значит, ты ему понравилась.

Женщина отчётливо фыркнула.

— Будь это чудо, мы бы не торговали ими. Бери, девочка, и, может быть, однажды оно принесёт тебе удачу.

И я, наконец, решилась. Когда я взяла в руки перо, оно было тёплым, и что-то подсказывало мне, что таким оно и останется, даже если положить его в холодильник на несколько дней.

— Спасибо, — только и смогла выдавить я, бережно удерживая в руках неожиданный подарок от мифического существа, — и тебе спасибо, Птица.

Феникс на мою благодарность никак не отреагировал, продолжая спать, и перья его красиво переливались в лучах солнца.

— Мам, мы с Ларой пойдём прогуляемся, а потом сразу вернёмся в Цитадель, так что не жди, — услышала я голос Хирда и оторвалась от процесса любования спящим фениксом.

— Идите, — легко согласилась женщина.

Я подумала, что она скажет что-то ещё, пожелает удачи в работе Хирду или ещё как-нибудь выразить свои материнские чувства, но она только отвернулась к окну и принялась что-то нежно наговаривать фениксу.

Хирд улыбался несколько натянуто, когда мы выходили.

— Хочу показать тебе ещё одно место, — и он взмахом руки указал на холм с другой стороны поселения. При взгляде снизу вверх, да ещё против солнца, казалось, что на вершине холма нет ничего примечательного, кроме каких-то развалин, от которых не осталось почти ничего. Может, там была крепость или хотя бы один бастион, перенесённый в это тихое мирное место заодно с деревней.

— Хирд, — спросила я, воспользовавшись тем, что мои мысли снова приняли исследовательское направление, — твоя мама очень удивилась, увидев человека. Сюда, что, совсем люди не забредают?

— А как? Это место скрыто куполом, врата есть только в двух местах, но пройти через них обычный человек не сможет.

— Просто наткнётся на бесконечную прозрачную стену, — я скептически приподняла бровь, — что-то не верится в то, что за много лет или даже веков это не привлекло внимания исследователей или простых путешественников.

— Всё не так просто, — замотал головой Хирд, — и одновременно гораздо проще. Человек, натолкнувшийся на купол, автоматически переносится на другую его сторону и продолжает идти, даже не заметив, что внезапно сократил свой путь на добрую дюжину миль.

Параллельно своим объяснениям мой друг чертил на земле схемы, наглядно объясняющие действие скрывающего купола. По ним получалось, что поселение, где жила его семья, одновременно существовало в реальном мире и было, как бы, вырвано из него, не отображаясь на фотографиях со спутника. Почти Цитадель, но всё-таки не она — обитель Корпуса была настолько древней, что ни повторить, ни хотя бы понять её магию никто не смог до сих пор.

— В некоторых скрытых землях ещё остались угольные фениксы, — как бы между прочим заметил воин и усмехнулся, поймав мой наполненный исследовательским интересом взгляд, — они очень похожи на обычных, огненных, фениксов, только абсолютно чёрные. И ещё они не горячие, а тёплые, и если их погладить, то они начинают чуть светиться.

— Целиком?

— Нет. Представь потухающий костёр.

Я подключила воображение и даже глаза закрыла, чтобы ни на что не отвлекаться.

— Представила.

— Теперь представь, что дуешь на него, и некоторые угольки загораются среди золы. Угольные фениксы — что те костры.

— Звучит красиво, — восхитилась я, — я бы хотела посмотреть на таких. Здесь они тоже водятся?

— Нет, — покачал головой Хирд, — здесь земля огненных фениксов. На одной территории эти два вида не уживаются. Если захочешь, я как-нибудь покажу их тебе.

— Очень хочу!

Когда мы, наконец, добрались до вершины холма, развалины уже окрасились закатным светом медленно падающего за горизонт солнца. То, что я издалека приняла за развалины крепости, оказалось сооружением, вызывающим ассоциации со Стоунхенджем — те же строгие и идеально выверенные линии, искажённые ветром, повалившим вертикально стоящие камни, дождями, размывшими землю, и мхом, покрывшим и то, что лежало изначально, и то, что упало позже, подточенное временем и безжалостной стихией.

— Здесь каждый год на Самайн мы приносим жертву, — произнёс Хирд обыденно, будто говорил о прогулке по парку, а не о кровавых ритуалах.

Потом поймал мой полный ужаса взгляд и смутился.

— Хлеб, вино и травы, — сбивчиво пояснил он, — ничего кровавого.

Я немного успокоилась.

— Мы просим Луну даровать нам свою милость и защитить нас, — вдохновенно продолжил Хирд, погладив рукой один из камней, а у меня в голове что-то тихо щёлкнуло, и кусочки сложной мозаики встали на свои места.