— Катара предложила выпить за встречу, — продолжила я сдавать себя с потрохами, — и я заснула у неё.

— Тебе стоило сказать мне, — покачал он головой и, прикрыв глаза, потёр пальцами виски, — а мне стоило предупредить тебя. Лара, — тон его сделался проникновенным, — Катара — алкоголичка.

Теперь уже мы все вытаращились на него, как стадо баранов на новые ворота. Я присела на свободный стул.

— У нас это не считается болезнью, — пояснил Нэйт, и мне на мгновение стало очень его жалко, настолько неловко он выглядел, рассказывая нам о вредных привычках своей подруги детства, — поскольку на демонов алкоголь не действует с той же разрушительной силой, как на остальных.

Он покосился в мою сторону, явно намекая на несовершенство в этом плане человеческой расы, но я сделала вид, что ничего не заметила. Я уже пообещала ему никогда не пить, а потому своей вины более не ощущала — я столкнулась с этим, приобрела соответствующий жизненный опыт, почти ничего не потеряла и сделала выводы. Остальное не имеет значения.

— Поэтому я вас заклинаю, — продолжил Нэйт, — если Кэт предложит вам выпить — не соглашайтесь. Вы не ограничитесь одной бутылкой и, тем более, одной рюмкой — мирные посиделки за бокалом чего-нибудь лёгкого превратятся, в лучшем случае, в пьянку, а в худшем — в разнузданную вечеринку, за которую вам будет нестерпимо стыдно наутро. Причём, страдать от стыда вы будете в гордом одиночестве, потому что конкретно у этого существа совесть атрофировалась ещё в младенчестве, и мне иногда кажется, что вместе с мозгом.

Прозвучало убедительно, он явно знал, о чём говорил, но я заранее махнула рукой на все попытки вытянуть из него подробности. В этом отношении мой киаму, что алмаз — такой же крепкий и несокрушимый.

— С добрым утром всех! — разнёсся по столовой громкий голос моей вчерашней собутыльницы, которая вчера, похоже, и правда не успела напиться, а потому сегодня чувствовала себя прекрасно. Мне оставалось только молча завидовать, держась за всё ещё слегка ноющую голову.

— Больно? — тихо и вроде как сочувственно поинтересовался Нэйт, наклонившись ко мне.

Я печально кивнула и начала усиленно желать, чтобы меня пожалели, погладили по плечу и уняли боль. Напрасно.

— Это хорошо, — злорадно отозвался мой командир и снова откинулся на спинку стула, — запомни это ощущение, — произнёс он наставительно, — и вспоминай каждый раз, когда решишь выпить.

— Мне что теперь, — жалобно поинтересовалась я, — вообще, никогда не пить?

— Никогда, — отрезал Нэйт, — тебе вредно.

— Ты так обо мне заботишься, — протянула я.

Я надеялась, что он начнёт со мной спорить, и я, погрузившись в нашу чисто дружескую перепалку, ненадолго забуду о том, как же мне сейчас муторно. Но он промолчал, бросив на меня ещё один предупреждающий взгляд, и встал навстречу Катаре, которая уже успела перезнакомиться чуть ли не со всеми сотрудниками Корпуса, пришедшими на завтрак, и теперь направлялась в нашу сторону.

— Катара, — поприветствовал он подругу самым ласковым своим тоном, заслышав который, Тина спешно начинала воздвигать вокруг себя ледяные стены, а Хирд мгновенно принимался рыть окоп, чтобы в нём переждать гнев нашего непосредственного начальства.

Ухватив суккуба за предплечье, наш командир потащил её в сторону выхода, чтобы устроить разнос приватно.

— Скажи мне, о чём ты думала, когда… — успела уловить я, прежде чем они покинули пределы моей слышимости.

Мне даже стало жаль новую подругу, потому что вызвать гнев Нэйта и при этом остаться живым и невредимым получалось далеко не у всех — чаще всего мы потом дружно шли в медицинское крыло и шёпотом жаловались друг другу на деспота и самодура демона-полукровку. Нет, Нэйт никогда не бил нас целенаправленно — он просто устраивал тренировку-спарринг и буквально размазывал всех нас по стенке, наглядно демонстрируя нам всю нашу ущербность. Помогало это ровно до следующего нашего крупного косяка. Я вздохнула, посмотрев им вслед, и, прихватив с соседнего стола чей-то опустевший поднос, отправилась за завтраком.

Ближе к вечеру мне полегчало, но общая слабость и сонливость никуда не делись — очевидно, во время моей двухдневной послекладбищенской спячки организм тратил все силы на то, чтобы восстановиться, отдохнуть не успел и теперь стремился наверстать упущенное. С лёгкой ностальгией я оглядела кровать, в которой последний раз спала больше недели назад, и забралась под одеяло.

Я надеялась выспаться, но снился мне только бесконечный туман, сквозь который я шла, не разбирая дороги, вперёд и не понимала толком, куда иду, но остановиться не могла. По пробуждении я чувствовала себя такой уставшей, будто, и правда, всю ночь пробиралась по бездорожью через бесконечное полупрозрачное марево, которое наполняло мои лёгкие тяжёлым холодом и делало путь ещё сложнее. Я напрягла память, но так и не смогла припомнить, была ли у меня во сне какая-то цель, до которой мне непременно нужно было дойти, и которая заставляла меня упрямо переставлять ноги даже тогда, когда это казалось невозможным. Это был не совсем кошмар, но я была рада, что проснулась. Интересно, все так ощущают на себе последствия обильных возлияний, или и тут я отличилась?

Этот сон в сочетании с недавним воспоминанием о девушке с татуировкой дракона натолкнул меня на мысль. Полностью погрузившись в размышления, я на автомате проделала все ежеутренние манипуляции, вроде умывания или причёсывания, и пришла в себя только по дороге в столовую. Оглядевшись и сообразив, где именно нахожусь, я усмехнулась и, пройдя ещё два поворота, свернула налево — в противоположную от столовой сторону. Сейчас мне, как никогда ранее, было необходимо попасть в библиотеку.

Приближаясь к храму знаний, я постепенно ускоряла шаг и, наконец, перешла на бег. Достигнув цели, ненадолго остановилась перед высокими двухстворчатыми дверями, выровняла дыхание и пригладила волосы. Первым делом, шагнув в огромное, вечно погружённое в тишину, помещение, я сделала глубокий вдох, всеми порами впитывая атмосферу спокойствия. Скорость без суеты, все мысли по местам. Я улыбнулась самой себе, закрывая дверь. Теперь можно приступать к делу.

— Элеонора, — негромко позвала я свою самую первую подругу, — где ты?

Ундина вынырнула из ближайшего прохода спустя всего секунду, как всегда, неожиданно и совершенно бесшумно.

— Лара, — обрадовалась она мне, — ты давно не появлялась.

— Работа, — воспользовалась я универсальной отмазкой, — мне нужен свод правил Корпуса, устав и мемуары первого Директора. Самые ранние версии.

Библиотекарь смерила меня задумчивым взглядом и, сделав, по всей видимости, какие-то свои выводы, кивнула.