Для начала на меня набросили стандартную лёгкую сеть диагностических чар. Потом вручили амулет, который должен был изменить цвет в зависимости от диагноза. Затем в меня тыкали иголками и считывали изменения в ауре. Насколько я поняла по изумлённым лицам обеих эльфиек, в чём-то я была уникумом, не поддающимся анализу обычными методами. Спустя четверть часа меня так же подхватили под руки и повели в сторону исследовательского отдела — их аппаратура была более многопрофильной. Ещё минут через двадцать происходящее начало напоминать мой самый первый день в Корпусе: все побросали свои дела и суетились вокруг меня.

Среди ровного гула голосов выделялся звон солнечных лучей на водной глади — Даная перечисляла, что они уже успели опробовать. Сразу за этим голос Лэнсии разбегался морозными узорами по стеклу — дроу переводила слова сестры. Мне снова вручили амулет для определения группы диагноза. Большой прозрачный кристалл в виде звезды должен был, по прикидкам команды исследователей, либо покраснеть, либо посинеть. Он почернел. Дружно нахмурившись, все присутствующие передавали амулет друг другу и сыпали непонятными терминами, от которых мне могло бы стать только страшнее, если бы меня с невероятной силой не клонило в сон.

Я пристроилась на диване и начала засыпать. Голоса уплывали всё дальше, постепенно стихая, а ко мне снова подобрался туман из сна, утягивая в бесконечный поход к призрачной цели. Я уже почти ступила на холодную землю и приготовилась двинуться дальше, но меня разбудили. Всё ещё не высвободившись до конца из объятий своего почти-кошмара, я, направляемая и поддерживаемая чужими руками, прошла в соседнюю комнату, где все уже столпились вокруг монструозных размеров аппарата, напоминавшего платяной шкаф с вычурными узорами на дверцах.

«Нарния, — мысленно хихикнула я, — интересно, тот фонарь ещё стоит на поляне?»

Но когда меня общими усилиями впихнули в этот шкаф, в нём не обнаружилось ни тёплых вещей, ни прохода в сказочную страну. Да и зачем он нужен, если я и так уже в сказке?

— Присаживайтесь, — велели мне, — и смотрите туда, — невысокий молодой человек с маленькими рожками на голове и очаровательными копытцами вместо ног, усадил меня на стоящий в шкафу стул и указал на маленькое окошечко в задней стенке шкафа, после чего вышел и плотно прикрыл за собой дверцы.

«А вот и мой фавн, — отстранённо заметила я, — а ледяная королева будет?»

Я смотрела в окошечко — единственный источник света — и старалась не заснуть. Света стало больше, и у меня заслезились глаза, но я упорно продолжала держать их открытыми даже тогда, когда свет сделался нестерпимо ярким и затопил всё пространство в шкафу.

Когда я проморгалась, и всё тот же фавн помог мне выбраться из шкафа, на меня с любопытством уставилась как минимум дюжина пар глаз.

— Вы ещё живы, — констатировал кто-то.

— А это должно было меня убить? — я кивнула на шкаф.

На меня, глядя с непонятной обидой, замахал руками весь исследовательский отдел.

— Это высокочастотный танатокулярный витограф, — пояснил всё тот же фавн и помог мне дойти до лабораторного стола, на который я вскарабкалась с большим трудом, несмотря на то, что он был достаточно низким.

— Что? — беспомощно переспросила я, потому что ничего не поняла.

— Он должен был считать изменения в вашей ауре, чтобы с учётом допустимых погрешностей и статистического уровня нормы для вашей расы понять, что с вами не так и…

— И я не понимаю, почему вы ещё живы, — перебил фавна черноволосый одноглазый исследователь, один из тех, кто осматривал меня в самом начале моей карьеры в Корпусе, — учитывая, с какой скоростью вы теряете силы. Мы трижды обновляли показания витографа, и каждый раз они уходили вниз на одну-две сотых лиры. Это как дюны, но касаются витальной энергии, — устало пояснил он, перехватив мой полный непонимания взгляд, — советую составить завещание и сообщить команде, что им нужно искать вам замену. Потому что, если так пойдёт и дальше, вы, с поправкой на полное отсутствие магического потенциала и, соответственно, поддержки организма в этом аспекте, покинете нас чуть больше, чем через два месяца.

Он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть с него тяжесть нашего разговора. И снова взглянул на меня, ожидая, очевидно, внятного ответа или хотя бы подтверждения, что я его услышала.

— О, — сказала я, и это было всё, на что хватило моего красноречия в этот момент.

Исследователи расходились по своим местам, бросая на меня сочувствующие взгляды. Кто-то даже подходил и ободряюще похлопывал по плечу. А я продолжала сидеть и смотреть на одноглазого исследователя, пытаясь не заснуть прямо здесь и сейчас и одновременно с ужасом и какой-то глубинной внутренней отстранённостью осознавая всё, сказанное мне ранее. Я теряю жизненные силы. Я не маг и не смогу остановить этот процесс. Мне осталось совсем немного, и если ничего не изменится, через пару месяцев… я умру.