Шрифт:
– Помоги мне, - взмолился Александер.
Иисус развел руками, держа во рту сигарету.
– Не могу. Ты же знаешь, я просто случайно проходил мимо. Поверь мне, братан, я с удовольствием выбил бы из этих отбросов все дерьмо, но мне нельзя. Ты должен сделать это сам.
Александер моргнул.
– Так... я... не умираю?
– Нет, тупица. Я же только что тебе сказал! Я - Иисус. А Иисус не лжет!
Толстяк наклонился вперед, не замечая присутствия Сына Человеческого. Он уже раскрыл перочинный нож и подносил его...
– Он собирается отрезать тебе "петушок"!
– сказал Иисус.
– Не валяйся! Сделай же что-нибудь! Покажи ему, что у тебя стальные яйца!
Когда толстяк наклонился еще ближе, рука Александера метнулась вверх, схватила его за шкирку и потянула вниз. Прежде чем Дикки Кодилл успел воспользоваться ножом, Александер укусил его за нос, и укусил сильно. Толстяк закричал, когда зубы священника впились еще глубже. В следующее мгновение Александер выплюнул нос парня.
– Боллз! Боллз!
– Дикки визжал, как напуганная баба. Он беспомощно возил пухлой рукой по лицу, будто, чтобы остановить обильный поток крови.
– Священник откусил мне шнобель!
Тритт Коннер остановил свой неистовый "трах". Он оглянулся через плечо и посмотрел на плачущего и визжащего Дикки. Встал, заправил член в штаны, а затем...
Вот, дерьмо,– подумал Александер.
... извлек откуда-то револьвер, который можно было назвать огромным.
– Какое же ты сыкло, Дикки. Похоже, мне самому придется позаботиться об этом святоше.
– Приготовься, - предупредил Иисус.
– Это уже серьезно.
Александер приподнялся, но лишь слегка. Голова звенела от боли, конечности были будто чужими.
Иисус, смакуя сигарету без фильтра, продолжил:
– Вспомни разоружающий прием, которому тебя научили у морпехов.
– Я не служил в морпехах, я был армейским рейнджером.
Иисус закатил глаза.
– Морпехи, рейнджеры, да кого это волнует, мать твою? Просто вспомни, чему тебя учили. Потому что, поверь мне, мужик, через пару секунд тебе это понадобится.
Разоружающий прием, о котором говорил Царь Царей, был действительно жестоким, простым и очень эффективным.
Тритт Боллз Коннер приблизился, держа штуковину, похожую на старинный автоматический револьвер "Уэбли-Фосбери" кадибра .455. Британцы изобрели его, чтобы валить обдолбаных наркотой туземцев в англо-бурскую, или в какую-то там другую войну.
– Сейчас я вышибу тебе мозги, святоша. Затем дотрахаю в зад ту дохлую блондинку. Что скажешь на это?
– Отсоси, вот что я тебе скажу.
– И как только Александер произнес это, его руки взмыли вверх. Правая схватила барабан револьвера, левая ударила по дулу. Все заняло меньше секунды, как и обещали сержанты-инструктора в Форт-Беннинг. Быстрый поворот, и Александер вырвал оружие из руки Тритта Боллза, без единого выстрела.
– Отличная работа, мать твою!
– радостно воскликнул Иисус.
– Круто, мужик. Без балды! Черт, я б так не смог!
Спасибо,– подумал Александер. Он поднялся на ноги, а Боллз и Дикки отступили назад. Дикки, обливаясь слезами, повернулся и бросился наутек по коридору. Но Боллз остался стоять, колени у него дрожали, но изо рта продолжала нестись ругань.
– Брось, священник. У тебя кишка тонка!
– Не говори так, - предупредил Александер.
Над сатанинской бородкой расцвела ухмылка.
– Посмотри на себя, мужик! Ты не сможешь это сделать! Ты же священник! А священникам нельзя убивать людей.
– Не испытывай мое терпение, засранец.
– Он закрыл один глаз и прицелился. Но парень был прав, не так ли? Я же священник. И мне нельзя убивать людей, верно? Даже таких больных, извращенных убийц, как они?
– Господь, - обратился Александер к своему Царю.
– Я прошу твоего разрешения. Могу я убить этого парня?
Иисус с мрачным видом выбросил окурок.
– Извини, мужик. Тут ты сам волен решать. Я тебе не советчик.
Черт!
– Пошел ты на хрен!
– Бородатый деревенщина сплюнул. Затем он повернулся и, смеясь, направился в сторону лестницы.
Александер стиснул зубы, глядя сквозь прицел на удаляющуюся фигуру. Черт!– снова подумал он. Парень исчез. Александер поставил курок на предохранитель.
Затем повернулся и посмотрел на Джеррику. На глаза ему внезапно навернулись слезы. Да, она была мертва... мертвей не бывает. Александер вопросительно посмотрел на Иисуса.
– Почему, Господь? Это же полное дерьмо!