— Что вы делаете, ассанти? — шокировано пробасил он.

— Благодарю вас.

— За что?

— За пиджак, в который вы укутали меня, кoгда я чувствовала себя совершенно раздавленной и униженной; за то, что вчера вовремя увезли меня из больницы, и за сегодняшнюю искренность. И мне совершенно не важно, что у вас было в прошлом. Вы замечательный мужчина, и этого моего мнения о вас уже никто не изменит!

Зэд шумно выдохнул, осторожно обняв меня в ответ, а потом удручённо заявил:

– рэй меня убьёт!

— За что?

Не очень понимая, о чём речь, я вопросительно приподняла бровь, и тиррианец пояснил:

— Запах, ассанти. На вас мой запах.

— По мне, так вы вообще ничем не пахнете, — я демонстративно втянула носом воздух и добавила: — По крайней мере, от вас не разит одеколоном на всю округу, как от вашего друга. Нет, у него, конечно, очень хороший и приятный парфюм, но вы бы ему посоветовали так не усердствовать с запахами. Кто-то может посчитать это признаком дурного тона.

Зэд сначала удивлённо вытаращился на меня, потом очень странно хрюкнул, а после согласно кивнул:

— Обязательно посоветую, ассанти.

— А насчёт того, что на мне остался ваш запах, можете даже не волноваться. Это я вполне могу объяснить Грэю. Главное, что вы меня пометить не пытались. И потом, у нас с Хардом ведь не настоящий брак!

— Да-а? — густые брови Зэда поползли вверх, глаза заметно округлились, а на лбу обозначились две горизонтальные складки.

– рэй вам не сказал? — радостно догадалась я. — Теперь будете знать, что мы просто заключили сделку!

Здоровяк издал подозрительный звук, словно подавился собственным вздохом, но как-то не очень убедительно заявил:

— Буду знать.

— Вот и отлично! А теперь вы можете отвезти меня сначала в больницу к отцу, а затем в офис «Авьен Сортэ»?

— Куда скажете, ассанти. Я целиком и полностью в вашем распоряжении.

— Тогда в путь! — радостно воскликнула я, неожиданно подумав, что день у меня начался просто замечательно.

Не могу сказать, что пребывала в том же чудесном настроении, когда меня пустили к отцу. Понятное дело, что я, как всякая любящая дочь, хотела всего и сразу, а чудесное исцеление, к сожалению, возможно только в сказках. И как бы больно мне не было смотреть на исхудавшего, бледного и неспособного произнести слово папу, это всё же было лучше, чем плакать и разговаривать с его неподвижным телом. Сейчас я видела осознанный взгляд Йона Авьена, упрямые складки между его бровей оттого, что он силился что-то мне сказать, но не мог. Я чувствовала бессильную злость в его пальцах, когда он сжимал мою ладонь, плохо контролируя моторику своих рук. И я понимала его без слов. Впрочем, как всегда.

— Это временно, папа, — успокаивая его, повторяла я. — В конце этой недели тебе вживят новую партию наноботов, и врачи уверяют, чтo к тебе вернётся речь и способность контролировать своё тело. Через мун ты будешь прежним. Потерпи немного. В твоём положении самое главное — не волновaться, чтобы не спровоцировать приступ.

Папа отчётливо громко вздохнул, морщинки на его лице разладились, и я совершенно точно уловила в его взгляде вопрос.

— Лиам не смог прийти, он работает. Кто-то же должен руководить компанией в твоё отсутствие, — я спокойно погладила папину щеку, надеясь, что ничем не выдала истинную картину дел. — А после встречи с тобой я тоже поеду в «Авьен Сортэ» ему помогать.

Отец недоверчиво улыбнулся одними глазами, а я игриво приподняла бровь, оспаривая папин скепсис:

— Не веришь, что от меня есть какая-то помощь? Да я в финансовом учёте теперь разбираюсь лучше твоих бухгалтеров!

Верхняя губа отца дрогнула, обнажая белые зубы, и я осторожно положила на папину грудь голову, радуясь подобию его смеха. Это и правда был большой прогресс!

— Посмотрю я, что ты скажешь, когда поправишься! — я снова села, внимательно наблюдая за мимикой отца.

Папин взгляд скользнул по моему лицу, а потом резко опустился вниз и замер на руке. Сердце испуганно ёкнуло, и я с трудом сдержала порыв накрыть левой ладонью правую, чтобы скрыть отсутствие на ней помолвочного кольца Ива. Хорошо, что Хард не успел надеть на меня своё обручальное, хотя кто знает тиррианцев, может, у них это вообще не принято. Пометили жену — и достаточно.

— Мы с Ивом решили отложить свадьбу до твоего окончательного выздоровления, — улыбнулась я. Единый, прости мне моё враньё! Никогда не лгала папе, но правда сейчас может его добить. — Ты ведь обещал мне, что я буду самой красивой невестой на Эйдэре. Жду, когда ты сдержишь своё обещание.

Мoгу поклясться, что прочитала во взгляде отца его любимую фразу: «Йoн Авьен всегда держит своё слово».

Холодная синева его глаз заискрилась одной мне понятной теплотой, трогая до слёз и мурашек.