А теперь представь, что было бы, если бы количество нейронных связей увеличилось до 100 миллиардов. Конечно, неискушённому человеку может показаться, что разница в 14 миллиардов абсолютно непринципиальная. Но именно из такого числа нейронов состоит серое вещество бабуина.

— Я не очень понимаю, куда ты клонишь, — совсем запуталась я. — Ты хочешь сказать, что мой мозг устроен как-то иначе, нежели у среднестатистического жителя межгалактического альянса?

— И не только твой, — согласно кивнул Хард. — Достоверно неизвестно, влияние ли это гравитации вашей планеты, излучения солнца или каких-либо других факторов, но мозг женщин-навэ содержит более девяноста пяти миллиардов нейронoв. У цахи их почти сто. Эта особенность и позволяет вам усилием мысли оказывать воздействие на материю и физические объекты. Наэрр-Цахс — не легенда и не сказка, Белль. Огненная Навэ — абсолютно реальная жительница Эйдэры, которая вместе с другими своими соотечественницами бросила вызов альянсу, пoсчитав его угрозой своей планете.

Это звучало не менее безумно, чем заявление о том, что я — прямой потомок Огненной Навэ. И мой прагматичный ум отказывался в это верить. Слишком много во всем услышанном я находила загадок и несоответствий.

— Откуда тебе известно то, что является тайной для более чем восьми миллиардов жителей Эйдэры? Почему пришлый чужак знает историю нашей планеты лучше, чем мы сами?

Похоже, мои вопросы и скепсис арда не удивили. Этот несносный мужчина иногда просто бесил меня своей самоуверенностью и спокойствием.

Он выдержал достаточную паузу для тoго, чтобы моё раздражение переросло в глухую досаду, и только тогда заговорил:

— У моего отца был высший доступ к материалам секретных государственных архивов на Гамма-Тиррионе. Эта информация оттуда. Я нашёл её в записях, хранящихся в сейфе отца, уже после его смерти.

А вот теперь я понимала ещё меньше. Почему в секретных архивах чужой планеты находилась информация о женщинах-навэ? Где здесь вообще логика и какая-то связь?

— Каким образом на планету, удалённую от Эйдэры на одну целую тридцать шесть сотых парсеков, попали сведения о племенах навэ тысячелетней давности?

Зелёные глаза посмотрели на меня в упор, и спокойный ответ окатил волной бесконтрольной дрожи:

— Вместе с самими навэ.

— На Эйдэре нет технологий, пoзволяющих сoздавать двигатели для межгалактических перелётов. Мы до сих пор пользуемся услугами космических лайнеров альянса. Как более тысячи лет назад древние навэ могли куда-то улететь с поверхности планеты?

— Сами — никак. Только в принудительном порядке, — бесстрастно пояснил Хард.

— То есть… — промелькнула у меня догадка.

— Цивилизация Эйдэры очень молодая в сравнении с планетами, основавшими альянс, — не дал мне дальше развить мысль Хард. — Когда здесь древние племена навэ верили в то, что мать всего живого — это всевидящая Айд-Цатэ, цивилизации планет Глаэбос, Ликард и Приар уже снаряжали разведывательные космические экспедиции, а в системе Тиррион создавали оружие, способное отследить и уничтожить любые незаконно проникшие на орбиту её планет звёздные корабли. Однажды военный линкор ликардийцев, у которого, как потом выяснилось, внезапно полностью вышла из строя система жизнеобеспечения, совершил вынужденную и очень жёсткую посадку на Гамма-Тиррионе.

Взрыв при падении практически полностью уничтожил огромное судно. Из членов команды никто не выжил. Когда спасатели потушили пожар и проникли в остывшие отсеки, то обнаружили, что один из них полнoстью уцелел, поскольку был сделан из какого-то неизвестного сверхпрочного сплава. Но поразило военных не это, а то, что они обнаружили внутри бункера: несколько сотен криокапсул, а в каждой из них находились женщины, девушки, девочки…

— Единый… — потрясённо прошептала я. — Это были навэ?

— Да, — тяжко вздохнул Хард. — в памяти компьютера каждой капсулы хранилась информация о возможностях всех пленниц ликардийцев. Невероятно, но там сообщалось, что даже самая младшая из них спосoбна была в одиночку уничтожить целую армию. Эти женщины являлись живым оружием, страшной силой, с которой их похитители собирались проводить далеко не гуманные эксперименты.

— И что дальше? — охваченная небывалым волнением, я невольно сжала ладонями плечи Грэя, в ответ почувствовав, как его руки осторожно обвиваются вокруг моей талии.

— Правительство Ликардии уже через несколько часов после аварии потребовало допустить их экспертов на место крушения корабля. Тиррион отказался, заявив, что проводит собственное расследование гибели нескольких сотен пассажирок военного линкoра, а результаты предоставит центру правления альянса.

— Гибели?

— Тиррианцы солгали, сказав, что в катастрофе никто не выжил, и оставили женщин себе.

— Зачем? — мрачно поинтересовалась я.

— Затем, что мы предпочитаем любить женщин, а не воевать с ними, и уж тем более не ставить на них опыты, — усмехнулся Хард.