Мир вокруг вздрогнул, точно Твиллег, повинуясь приказу, приподнялся над основанием.

Вокруг нас качнулись шкафы, зазвенели стекла, поползли с грохотом книги. Я вскочила, пытаясь удержаться на вздыбленном полу. И мир спиралью завертелся вокруг.

Потом мы узнали, что, в общем-то, все обошлось. Ну, раскололась на кухне дюжина глиняных горшков и тарелок, обварил паром руку поваренок — Темка, помня о долге помощника лекаря, немедля кинулась помогать, сунув Любу медвежонка. А еще разбилась вдребезги огромная ваза в синих тонах на площадке лестницы. Одрин сразу сказал, что всегда терпеть эту вазу ненавидел, а вот княгиня Идринн осталась безутешна. Но все это было после.

А тогда я очнулась на перекошенном розовом диванчике в библиотеке, с хрипом и присвистом дыша. Языки огня скакали перед глазами, тяжеленный распахнутый фолиант валялся на полу. А Одрин все сильнее сжимал меня в объятиях, причиняя боль. Гораздо позже он расскажет мне, что вспомнил и узнал от Сингарда об аллроане, вратах внутри человека, связующих пространства и времена одной лишь силой чувств. И я пойму, отчего не разбилась, сброшенная с башни Миглосе по приказу предателя, и почему моталась из сатверской тюрьмы в Твиллег и обратно…

Артемия высунула из-за диванчика растрепанную синюю голову:

— Все? Кончилось? Это вы чего?

Люб с пыхтением поставил на ножки опрокинутое полосатое кресло. Хотел сказать назидательно, что магия опаснее, чем конским копытом в лоб, и тут в библиотеку вломилась целая толпа стражников под предводительством рыжего Велита. Он взглядом ощупал все вокруг, включая сына, и перевел дыхание.

— Рад видеть вас в добром здравии, Одрин.

— Это Иса? — лилейный наконец разжал руки, давая мне вздохнуть.

Цмин эйп Лаариваль криво усмехнулся:

— Иса? Нет. Я проверил ее в первую очередь. Леди Ведьма сама в недоумении.

Мой жених дернул головой:

— Хорошо, Цмин. Я иду с вами. Надо разобраться в последствиях.

— И навести порядок в оружейной. На меня свалились ржавые доспехи, — Велит потер предплечье и болезненно сморщился. — А дети вздумали там устроиться.

— Да, давно пора, у Сианна дурные привычки, а здесь все в порядке, как видите. Подождите в коридоре.

Командир коротко кивнул и вышел вместе со стражей. Одрин мрачно уставился на нас:

— До сих пор в Твиллеге не было землетрясений.

— Это не я! — сказали я и дети хором. Он усмехнулся, поднял фолиант и исчез в пространстве между шкафами.

— И чтобы никто не смел ее открывать! Темка, тебя это в особенности касается! Поняла?

— Ну вот, чуть что — сразу я, — надулась Артемия, почесывая за ухом медвежонка. — Вы ее, как «Яшмовую орхидею», сожжете, да?

— Не сожгу, но предупреждаю, — Мадре вновь появился перед нами. — Ты видела, что стало с Аррайдой, когда та ее прочла?

— Как раз не видела. Я за диваном пряталась.

Люб засмеялся.

Я сползла по диванным подушкам и закрыла глаза, чтобы мир вокруг меня наконец перестал вращаться.

— Одрин… Я там видела тебя… на гравюре… рядом со мной…

— Хорошо, девочка, — он сунул мне подушку под голову и укрыл. — Мы поговорим об этом, когда я вернусь. Только не пугай меня так больше, ладно? А то мне показалось, ты опять исчезла… в Сатвер.

— Князь! — капризно перебила Темка. — А можно, мы будем играть, что она вот уколола руку веретеном и теперь спит, все вокруг терновником поросло…

— Ух, Темка, кто бы тебя в язык уколол, — проворчал рыжий Люб. — Пусть себе спит. Не мешай.

Прозвучали легкие шаги князя, затворилась дверь. И тут что-то с пыхтением выбралось из-под дивана, вспрыгнуло и душно навалилось на меня. Я с трудом разлепила веки — это оказался тот самый кот из лазарета, дымчато-серый, огромный. Он разлегся на мне, пялился раскосыми глазищами и громко урчал. И я сама не поняла, как заснула.

Нежный запах лилий ворвался в мой сон. А с ним ритмичный деревянный стук и сердитый оклик Одрина:

— Интересно, и что вы там увидели?

— Наши предки дивно умели украшать потолки, — ответила Сандра Талька дрожащим голосом. — Короедами.

— Короедами? Где?! — взвизгнула Темка. — Никогда короедов не видела!

— Во-он, догрызает завиток.

— У-у, врушка ты, — синекосая обиженно засопела почти что у меня над головой.

— Спасибо, нам очень смешно, — сухо произнес князь.

— А мне нет! — Талька стукнула об пол тростью. — И пусть отец меня хоть каждый день лупит! Менестрели не продаются!