— Разве тебе может быть страшно рядом с черным самцом?

Я и Кишан уставились на хозяйку дома. Хмуро и удивленно. А потом Кишан так же удивлённо спросил:

— Это вы? Не может быть…

Аэлита лёгким движением поправила волосы и кокетливо улыбнулась. Кишан же уставился на нее, но теперь уже не удивлённо, а с усмешкой на губах.

А я находилась в полнейшей растерянности.

Каришма! Они знакомы? Где? Когда? И что все это значит, ракшас побери!

— Вы знакомы? — поинтересовалась я. Кишан неуверенно кивнул. А ведьма уставилась в открытую дверь. Дождь затихал, и сквозь него было видно, как рассвет уже плавно поднимается над Пантерией.

— Ненавижу массун, — сказала Аэлита и, поежившись, предложила: — Пойдёмте в комнату.

Ведьма развернулась и пошла назад, Кишан — за ней. Я захлопнула входную дверь и пошла за ними следом.

В комнате Аэлита распахнула шторы, впуская в комнату тусклый утренний свет. Но его было недостаточно, чтобы видеть друг друга. И тогда я щёлкнула выключателем, включая освещение, от которого все резко зажмурились.

— Расскажите мне? — присаживаясь на постель, спросила я. Голый по пояс черныш уселся рядом, а хозяйка дома продолжила стоять у окна.

— Что тебе рассказать? — спросила она.

— Откуда вы знакомы.

Аэлита бросила взгляд на Кишана, предлагая тем самым отвечать ему. Что он и сделал:

— Помнишь, я тебе рассказывал про ведьму, которая мне помогла?

Я кивнула:

— Помню. И?

— Когда отец слег, я решил обратиться к высшим силам. Была в нашей округе одна ведьма. Все жители Вамасбати ее уважают и побаиваются, она частый и важный гость на всех виджаях… Мы уже встречались с ней, и не раз. И я пошел к ней… Но в ее доме застал другую панту, которая тоже представилась ведьмой, дальней родственницей нашей, — Кишан потёр ладони и кивнул в сторону Аэлиты: — Это была она. И это она сделала медальоны, и именно она посоветовала бежать и скрываться до дня рождения Рейтана…

После его последней фразы у меня в голове весь этот кошачий паззл начал странно складываться… Вроде все детали есть, но собраны как-то не так. Не правильно.

— А ещё я рассказала тебе легенду про "ведьмину гору", — отворачиваясь к окну, добавила Аэлита.

— Да, кстати, зачем? — поинтересовался черныш. А я усмехнулась, собирая в этот момент все детали в один рисунок… Ракшас! Лучше бы я этого не делала.

— Она знала, что ты проявишь интерес к этому дому, — ответила я за ведьму, которая резко шагнула от окна. Подошла к нам ближе и, наклонившись, елейно произнесла:

— Вам суждено было встретиться.

Суждено? Она говорит про судьбу?

Ну уж нет! Глупости!

— Как это суждено? — хмыкнула я. — Если это ты всё подстроила…

Аэлита хмыкнула в ответ:

— Ничего я не подстраивала. Я только лишь немного предположила. Предвидела кое-что. Провела возможные параллели. Всегда существует теория вероятности, ты наверняка о ней слышала… А ещё у нас у всех есть свободная воля… Кто бы что не предполагал, но судьба может завернуть в другую сторону, — Аэлита улыбнулась. — Кишан мог просто не прийти на гору. Или прийти и не застать тебя дома. А ты… а ты попросту могла не согласиться на нашу сделку.

Вот оно как! Параллели, значит, ещё и теория вероятности… Но где тут судьба? А про свободу воли вообще отдельная история.

— Ошибаешься. Я не могла не согласиться, — замотала я головой, вскользь касаясь пальцами щек. — Ты же прекрасно знаешь, что у меня не было другого выбора…

— Выбор есть всегда, — качнула Аэлита головой. — Например, ты могла бы попросить денег у брата. Мы обе знаем, что они у него были.

Больно. Как укол магнезии, который жутко болезненный сам по себе, и мало того, препарат надо вводить не резко, лучше медленно. Отчего ещё больнее… В мышцу. В моем случае — этот укол сделан был в самую главную мышцу тела… Тема с братом и его деньгами отдается во мне именно так.

Я подняла глаза на ведьму и тихо сказала:

— А вот это было…

— Нечестно? — догадалась она. — Как говорят у вас — в любви как на войне, все средства хороши.

Истерика подкатила. Я нервно рассмеялась, наверное, со стороны выглядела я в этот момент как сумасшедшая.

— Все средства? — закончив смеяться, спросила я. — Вы мне врали, — я повернулась к Кишану: — Вот ты соврал про прошлое. Оказывается, в твоём сурешиате тебя ждёт невеста…

— Нет у меня никакой невесты в сурешиате! — возмутился Кишан. — Не нужна она мне. Не любил и не полюблю, — а потом уставился мне в глаза и произнес: — Я вообще не собирался туда возвращаться.

— Но никому ничего не сказал, — с грустью произнесла я. — Обо мне.

— А что я должен был сказать? Я не знал, будешь ли ты ещё здесь… Надеялся, хотел, но не знал… Да и вообще — их это не касается. Моя жизнь и судьба уже не принадлежат сурешиату. Я свободный пант.

Он говорил вполне искренне. Но я словно этого не замечала. Мое подсознание бунтовало. Сопротивлялось и подавляло чувства. Анализировала — вот чем я занималась сейчас. Он — пант, я — ману. Его ждут там. А меня… ждут дома. Мы из разных миров.