— Вы пришли зарезать меня? — раздался голос короля, и я повернулась на голос, на секунду зажмурившись и глубоко вздохнув.

Король только что принял ванну — на широкой груди еще блестели капельки воды, а сам он был босиком, в одной лишь набедренной повязке. Волосы спадали на плечи влажными кольцами, и король провел по ним рукой.

— Хотите отомстить за мужа? Считаете, что я поступил жестоко? Но я ни о чем не жалею. Только о том, что не придушил его до конца. Он ударил вас, я не смог сдержаться.

Он не сделал ни единой попытки обезоружить меня, лишь смотрел. И пальцы мои сами собой разжались, и я уронила нож на ковер.

— Какая неловкость, — произнес король, нагнулся, поднимая нож, и протянул его мне рукояткой. Костяшки на руке были разбиты в кровь.

Я мотнула головой, показывая, что не желаю его брать, облизнула пересохшие губы и сказала:

— Вовсе не из-за этого предателя я здесь.

— Из-за чего же? — король повернулся ко мне спиной, убирая нож в поясные ножны.

— Говорите, Диана.

Еще раз глубоко вздохнув, я твердо произнесла:

— Я согласна стать вашей любовницей. Прямо сейчас.

Король замер, услышав мои слова. Я видела, как напряглись его плечи, а потом он обернулся ко мне. Я ждала, что он набросится на меня сразу же после этих слов, но король медлил. Вот он усмехнулся, потер подбородок, опять усмехнулся, а потом сделал шаг ко мне, но не стремительно, а осторожно, словно боясь спугнуть.

— Признаюсь, это несколько неожиданно, — сказал он. — Только сегодня днем я спрашивал вас об этом, и вы мне отказали. Что же изменилось сейчас?

— Это не важно, — ответила я и судорожно потянула шнуровку на корсаже.

— Погодите-ка, — король перехватил мою руку и сжал мою ладонь — крепко, но бережно. — Такие объяснения меня не устраивают Вы пришли сюда не по своей воле? Это ваша свекровь или ваш… муж велели вам прийти?

— Они здесь ни при чем, — отрезала я. — Я пришла сюда, потому что сама так решила, и сама этого захотела. И к вашему сведению, я не считаю больше лорда Верея своим мужем. Желаю подать прошение на развод… Если хотите, можем оговорить условия договора сейчас.

— Какого договора? — он непонимающе нахмурился.

— Нашего с вами договора, — сказала я раздельно и громко, глядя ему в глаза. — Авы думали, я внезапно прониклась к вам любовью и нежностью? Ничего подобного.

Мною движут лишь ненависть и расчет. Поэтому в обмен на мое тело я требую выполнения ряда условий…

— Если вы так рассержены из-за этого, — другой рукой он легко коснулся моей распухшей скулы. — То не стоит принимать решение необдуманно. Я накажу Вереев, если захотите. Они перешли черту. Одно ваше слово, ия…

— Вы глухой? — перебила я его. — Не слышите, что я говорю? Я делаю только то, что сама захочу, и не совершаю необдуманных поступков, — я снова дернула шнурок, но только затянула узел.

— Вы сейчас злитесь, раздражены, — сказал король, наблюдая за моими попытками распустить шнуровку, — предлагаю успокоиться и поговорить завтра.

— Я спокойна, черт побери! — крикнула я, потом оттолкнула его, вытащила нож, который он убрал в ножны, и в два счета перерезала все вязки на платье.

— Вы уверены, что спокойны? — полюбопытствовал король.

— Абсолютно, — заверила я его, сдирая платье с плеч и снимая его через ноги.

Затем настал черед рубашки, но едва я спустила ее до пояса, как король обхватил меня поперек туловища, прижав мои руки к бокам. и тихо сказал:

— Одумайтесь, пока не поздно, Диана. Я так долго ждал вас, и вот теперь, когда вижу в своей спальне… когда вы говорите, что согласны… Я не смогу устоять, но не хочу, чтобы вы потом пожалели.

— Тогда отпустите меня, — сказала я тоже тихо, поднимая голову. чтобы посмотреть ему в глаза. — Позвольте мне уехать, вернуться на родину.

Он кусал губы, и по лихорадочному блеску глаз я понимала, как борются в его душе человек и зверь.

— Нет, — сказал он, наконец. — Этого я не могу сделать. Не могу отпустить вас от себя.

Я уже ощущала его страсть через тонкую ткань набедренной повязки. Он хотел меня, и сдерживался с трудом, но предоставлял последний шанс для бегства:

— За вас говорит обида. Завтра вы будете чувствовать и думать по-другому.

Расстанемся сегодня, поговорим завтра.

Наверное, так бы все и произошло — завтра я бы уже остыла и снова заледенела, переживая предательство близких. Но сейчас во мне разгорался безумный, разрушительный огонь. Он сжигал прежнюю Диану — всю, до последней частички, но из этого пламени, как птица Феникс, рождалась другая Диана… И сейчас я приветствовала ее рождение с радостью — со злой, но радостью. И я не желала отступать, выжидать и думать. Нет, только не думать!.. Пусть сегодня Диана будет безумна!.. Безумцам проще падать в пропасть.