Теперь он перестал сдерживаться. Движения его убыстрились, стали сильнее, глубже. Он брал меня дико, яростно, подрыкивая при каждом проникновении, стискивая зубы, подстанывая, и я тоже уже не сдерживала стонов превращаясь в такое же дикое животное, как и он сам.

Мощно двигая бедрами, король то ласкал мои груди, сжимая их, покрывая поцелуями, то хватал меня под колено, заставляя раскрыться перед ним, и тогда я не могла сдержать вскриков. И хотя это были не крики боли, он отступал и бормотал извинения, что был груб, но тут же забывался и бросался в новую атаку. пронзая меня снова и снова.

Изгибаясь ему навстречу, я гладила его затылок, плечи, и сама что-то шептала, о чем-то умоляла, не понимая, о чем прошу. Мысли исчезли, исчезло все в этом мире — были только мы двое, голые, утратившие человеческий облик, отчаянно стремившиеся друг другу навстречу. Я шла к нему, думая, что это будет моим падением, но вместо падения я взлетала — в самое небо, навстречу золотому солнцу, а потом солнце взорвалась сотнями ослепительных искр.

Я медленно приходила в себя, чувствуя во всем теле блаженную слабость. Король лежал, уткнувшись мне в плечо, и опираясь на локоть, чтобы мне не было тяжело.

Его член по-прежнему находился внутри меня, но я поняла, что все закончилось. Я провела ладонью по спине своего любовника, и он повернул голову, взглянув на меня в упор. Глаза у него были пьяные, а лицо казалось незнакомым — глубокая морщинка между бровей разгладилась, и сам он будто помолодел лет на десять.

Губы его дрогнули, и он сказал:

— Ты всегда будешь со мной. Проси, что хочешь.

Смысл его спов не сразу дошел до моего сознания. Я возвращалась на землю после того, как солнце отпустило меня из своих объятий, но Ланварскому волку не надо было этого знать. Не надо было знать, насколько мне было хорошо.

— Я прикажу ювелирам, чтобы сделали для тебя ожерелье из рубинов, оправленных в темное серебро, — сказал он. — Потому что ты воспламенила меня и обратила в пепел.

Он подождал ответа, но я молчала, и он заговорил снова:

— Или хочешь ожерелье из янтаря? Потому что с тобой было — как целовать солнце.

Хочешь янтарь? Диана? — он приподнялся, заглядывая мне в глаза.

— Хочу, чтобы вы оставили меня, — я двинула бедрами, и король тут же перекатился на бок. — И хочу уйти в свою комнату. Прикажите, чтобы ее приготовили.

— Прикажу завтра. Я сам уйду, а ты спи здесь.

Он поднялся, начал одеваться, а я перевернулась на живот. На меня навалилась благодатная телесная усталость, от которой притупились душевные страдания.

— Тебе не интересно, куда я ухожу? — король вдруг склонился надо мной, и я, успев задремать, вздрогнула.

— Можете идти, куда вам вздумается, — ответила я, переворачиваясь от него на бок. — Хоть к королеве, хоть к леди Сибилле, хоть к другой женщине. В наш договор моя ревность не входит.

— Теперь есть только ты, — сказал он. — И нет других женщин.

— Очень проникновенно, — похвалила я. — Считайте, что глупая Диана верит.

— Спокойной ночи, глупая Диана, — он попытался поцеловать меня в губы, но я отвернулась, закрыв рот рукой. Тогда он поцеловал меня в плечо: — Теперь можешь поплакать от обиды… Или от счастья. Мне будет приятно думать о втором.

Он вышел, загасив свечу и тихо прикрыв двери, а я не стала плакать и немедленно провалилась в сон.

Проснувшись, я посмотрела в потолок и сладко потянулась. Тело приятно ныло каждой мышцей, как после ночи танцев. Полог над кроватью был полупрозрачным и светлым, а не бархатным, как в моей комнате. Послышался шорох, и я села в постели рывком.

Конечно же, я совсем забыла, что нахожусь в спальне короля. Королевская шлюха в спальне своего господина. Меня обдало горячей волной стыда, но раскаяния я не почувствовала. Что-то мешало залиться покаянными слезами, и даже в глубине души не было сожаления о случившемся.

Короля в комнате не оказалось, а у окна сидела девица Ланвен и шила. Она как раз разыскивала в рукодельной корзине нужные нитки, шурша шелком. Заметив, что я проснулась, Ланвен тут же отложила шитье и пожелала мне доброго утра.

Я натянула на себя покрывало, потому что спала совершенно голая, и даже не укрывшись.

— Вы давно здесь? — спросила я, не зная, о чем заговорить.

— Около часа, — сказала она, поднимаясь и подходя к сундуку, стоявшему около стены. — Принесли вашу новую одежду. Его величество распорядился выбросить старую…