— Не бойся, — услышала я голос короля. — Ты ведь снова хочешь пережить это, и дойти уже до конца. И я счастлив, что ты захотела пережить это со мной.

— Вашему величеству известно, что я здесь не по этой причине, — ответила я.

— АХ, да — ненависть и расчет, — сказал он, спускаясь ниже и покрывая поцелуями каждый дюйм моего тела. Но в этот раз поцелуями он не ограничился, и, дойдя до груди, приласкал один сосок языком, а другой легко сжал пальцами.

Эта ласка ошеломила меня — я и не подозревала, что руки мужчины могут быть такими горячими, такими нежными… Мне вспомнилось, как король играл на лютне — будто лаская ее. Точно так же сейчас он играл на мне, задевая самые потаенные струны, заставляя тело петь от наслаждения…

Его поцелуи и прикосновения жгли мою кожу. но это был приятный огонь — дарящий негу, солнечное тепло и… ни с чем не сравнимое удовольствие. Жозеф никогда не ласкал меня так подолгу. Он, вообще, считал ласки чем-то лишним, спеша перейти к главному, а этот мужчина умел быть нежным.

Он уже целовал мой живот, спускаясь все ниже, и я испуганно и возмущенно вскрикнула, когда он заставил меня развести колени и приласкал точно так же, как до этого ласкала его я, пытаясь довести до экстаза.

Я хотела прикрыться, но он не позволил, убрав мою руку и поцеловав в ладонь.

— В прошлый раз ты не разрешила сделать это с тобой, — сказал он, и голос его звучал завораживающе, он и приказывал, и просил, и уговаривал. — Но сейчас прошу тебя, не противься… Я давно мечтал об этом.

— Не надо, — пролепетала я, краснея, — это совсем не нужно…

— Так смело ласкаешь мужчину, а принимать ласки стесняешься? — спросил он, покрывая поцелуями внутреннюю сторону моих бедер. — Помнишь, что написано в трактате? В любви должен быть возвращен каждый поцелуй, каждый удар. Ты доставила мне огромное удовольствие, так позволь я верну его тебе.

Язык его снова коснулся моего потаенного места, а ладони сжали груди — играя ими, теребя соски, и огонь охватил мое тело с новой силой — сжигая, пожирая до самой последней частички.

Сама не замечая, я уже извивалась под руками короля. Сейчас меня не держали никакие путы — ни веревки, ни мораль. Я переступила черту, и не было смысла бояться запачкаться, если уже рухнула в болото с головой. Да, я стала грешницей…

Прелюбодейкой — по закону церкви. Но этот грех был таким сладким…

Я уже плохо понимала, где действуют его язык, а где — пальцы. Мир перестал существовать, осталось одно только наслаждение — бесстыдное, палящее, сводящее с ума.

— Теперь ты готова, — король оказался совсем рядом, и его грудь коснулась моей груди. — Диана… Я так ждал… — он помог себе рукой, заставляя меня раскрыться, и его член вошел в меня — на удивление легко и без боли.

Сладостная нега исчезла в одно мгновение, и я вдруг очнулась, осознав, что лежу в постели с чужим мужчиной — и это было страшно и постыдно. Как могла я так низко пасть? Я, которая клялась, что у меня будет один мужчина на всю жизнь — мой муж, брак с которым освятила святая церковь…

Король подался еще вперед, еще — и прижался ко мне, тяжело дыша, впиваясь поцелуями мне в шею. Мне казалось, он заполнил меня всю, и я испугалась, смогу ли это выдержать. Но он, словно почувствовав мой страх, не спешил — двигался медленно, не слишком глубоко, позволяя мне привыкнуть. Я понимала, что он сдерживает свою страсть, и это почти обидело — потому что зверю не полагалось проявлять заботы и нежности. Потому что это… мешало мне его ненавидеть.

— Диана… — шепнул он. — Моя…

Голос его прозвучал какой-то дурманящей музыкой, и я закрыла глаза, подстраиваясь под ритм его движений. Он шептал что-то еще, целовал мое лицо быстрыми горячими поцелуями, припадал губами к шее, к груди, удерживаясь на локтях, чтобы не слишком наваливаться на меня.

Постепенно я расслабилась, и вместо страха и неловкости пришло совсем иное чувство. Мне было вовсе не неприятно, наоборот. Во всем теле разгорался огонь, который я не могла ни с чем перепутать. Это был огонь страсти. Но не такой, какой охватывал меня в постели с Жозефом. По сравнению с этим пламенем, то было жалким язычком огня на тонком фитильке. Мне захотелось, чтобы Ланварский волк навалился на меня всем телом, захотелось ощутить его тяжесть, почувствовать всю его силу.

И я испугалась этого по-настоящему! Я поклялась действовать лишь по холодному расчету, а сама уже таяла в крепких мужских объятиях. Но это неправильно, это не то, чего я ждала!

Вцепившись в плечо короля, я не знала, чего желаю больше — оттолкнуть этого мужчину, который медленно, но верно шел к своей цели, или прижаться к нему, отдаваясь его страсти.

Я не сдержала стона, и король тут же коснулся кончиками пальцев моих губ.

— Еще, — выдохнул он. — Еще! Хочу это слышать…

Кусая губы, я старалась молчать — старалась из упрямства, хотя понимала, что проигрываю. И проиграла — запрокинула голову, подставляя груди для поцелуев, и когда король жадно набросился на них, застонала от наслаждения.