— Прошу прощения… метресса…

— Хорошо, — сухо похвалил его отец. — Продолжай.

— Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне! — сказала я срывающимся от злости голосом.

— Он поцелует тебе руку, как своей госпоже, — перебил меня король. — Потому что я так хочу, — он отпустил сына. — Я жду.

Дреймонд выпрямился, потирая шею, а потом выкрикнул:

— Никогда не стану целовать руку шлюхе! — и побежал, ломая кусты.

На земле остался валяться его берет. Бархат превратился в грязную тряпку, а перья хрустнули под сапогом короля, когда он подошел ко мне.

— Это я виноват, что сын вырос таким, — сказал король, положив руку мне на плечо.

Меня словно придавило каменной плитой, и я дернулась, показывая, что мне неприятно, но король сжал мое плечо и продолжал:

— Я был все время в походах, а Дреймонд постоянно болел, я не мог возить его с собой. Мать испортила его любовью, придворные — лестью.

Что-то новое было в его голосе, и я удивленно вскинула голову.

— Никто больше не посмеет унизить тебя, даже Дреймонд. Клянусь. В этот раз он перешел все границы, и я накажу его.

— Накажете? — сказала я сквозь зубы, распаляясь все больше. — За что? За то, что он назвал меня шлюхой и вел себя со мной, как со шлюхой? Но разве он не прав?

Разве не вы наградили меня этим титулом? Таким почетным, что любой посчитает своим долгом залезть мне под юбку! — я уже почти кричала, давая выход переполнявшей меня ярости.

— Прости, я тоже виноват перед тобой, — сказал он спокойно. И взгляд у него был такой же — спокойный, прямой, так может смотреть только человек, уверенный в своей правоте. — Но я ни о чем не жалею, и готов за все ответить перед небесами.

— С небесами будете разбираться позже, — отрезала я.

— Готов ответить перед тобой, — он сказал это очень серьезно, без улыбки. — Чего ты хочешь? Я сделаю для тебя все, что попросишь.

Глаза Дианы гневно горели, и Дидье снова подумал, что красивее ее нет никого на свете, даже когда она злится, даже когда готова убить его и остолопа Дреймонда.

Сам он тоже был взбешен нахальством сына, и вскоре принца ждал неприятный разговор — по-мужски, без изысканных слов. Но сейчас он должен был остаться с ней, с Дианой. Он ждал этой встречи, думал о ней все время, пока отсутствовал. И надеялся, что встретит ее хотя бы в добром расположении духа, если не счастливую, но всё сложилось иначе.

— Что мне сделать для тебя? — повторил он.

Попроси она сейчас золота с нее весом или меру драгоценных камней, он открыл бы королевскую казну, не раздумывая. Но она медлила, молчала, кусая губы и метая молнии глазами.

Но вот в темных глазах ему почудилась насмешка — словно огненные искорки промелькнули под ресницами.

— Встаньте к дереву, — приказала она, стаскивая перчатки и бросая их в траву. — Нет. спиной. Прислонитесь к дереву спиной, — и, не дожидаясь, пока он исполнит. толкнула его к буковому дереву в зарослях бузины.

Дидье выполнил ее пожелание, не понимая, чего она от него хочет. Решила поколотить его и примеряется, как ударить получше? Это показалось ему смешным, но Диана и в самом деле смотрела на него, прищуривая глаза, оценивающе окидывая взглядом. Вот она стремительно шагнула к нему и вдруг провела по его члену рукой — вверх-вниз, и еще раз, скользя пальцами по всей длине.

Возбуждение, покинувшее его, когда он увидел Дреймонда, преследующего Диану. вернулось в ту же секунду. Под нежной женской рукой член отвердел, и внизу живота мучительно заныло, требуя немедленного удовлетворения.

— Что ты делаешь? — спросил Дидье хрипло, взяв Диану за плечи и пытаясь притянуть к себе, но она оттолкнула его руки, мрачно горя глазами. — Нас могут увидеть. — сказал он, чувствуя дрожь во всем теле.

Будь они сейчас в спальне, Диана бы уже лежала на постели голая.

— А что нового узнают? Всем и так известно, что я королевская шлюха! А шлюхи именно так себя и ведут — бесстыдно, дерзко!

Словно завороженный, он смотрел ей в лицо, помимо воли повторяя ее слова — бесстыдно, дерзко…

Она тоже смотрела ему в глаза, и от этого насмешливого и чуть презрительного взгляда в упор желание охватило короля с особенной силой. Только она могла глядеть так, что разум замолкал сразу и надолго, отступая перед звериной страстью. Она имела над ним огромную власть, и понимала это. И сейчас воспользовалась этим.

— Я желаю, чтобы вы стояли смирно, — сказала она, как приказала. — Смирно, как ягненочек на привязи. Вам понятно, сир?

— Да… — еле выдохнул он, потому что она начала ласкать его — умело, огненно. лишая способности думать и владеть собой.