— Отсосешь у меня пару раз, чтобы со вкусом, как отцу… И будешь свободна.

Кровь отхлынула от моего лица, но я даже не пошевелилась, только сказала тихо и сквозь зубы:

— Пошел вон, сопляк.

— Какая гордость… — принц медленно отстранился от меня, — странно для шлюхи.

— Пошел вон, — повторила я. С огромным удовольствием я влепила бы ему пощечину, но поодаль стояли служанки, и благоразумие подсказало мне соблюдать хотя бы видимость спокойствия, пусть в груди все полыхало от гнева.

— Набиваешь себе цену? — принц ущипнул меня за подбородок, а когда я резко отвернулась, засмеялся. — Хорошо, я еще и приплачу. — Десяти золотых хватит?

Плачу дорого, ты ведь королевская шлюха, будешь повыше мастерством, чем гулящие девки из Сохо. [3] Ну же, — он схватил меня за руку, притягивая к себе. — Всего два раза — у тебя язык от этого не отвалится, — и положил мою ладонь себе пониже живота, не стесняясь возможных свидетелей, — а я уже готов выстрелить ядом…

Это оказалось последней каплей, и я тоже позабыла, что нас могли увидеть.

Вырвавшись, я ударила его наотмашь, отчего голова у него мотнулась, как будто шея была тряпичная.

Служанки, вроде бы смотревшие в сторону, подобрали подолы и помчались прочь со всей скоростью, на которую были способны.

— Ты что себе позволяешь? — принц держался за щеку и зло сверкал глазами, а я начала медленно отступать в сторону зарослей бузины, готовясь обратиться в бегство следом за служанками. — Куда?! — разгадал мои намерения принц и прыгнул вперед, хватая меня за плечо. — А ну стой!..

Мы боролись, налетая на кусты и ломая ветки, и принцу, потерявшему в пылу битвы свой берет, никак не удавалось со мной справиться, потому что я оборонялась с яростью дикого зверя, молотя его кулаками, куда попало. Он пытался перехватить меня за запястья, но я пнула его по колену (правда, отбив все пальцы), а потом вцепилась ему в волосы, отчего он взвыл и рванулся прочь.

Воспользовавшись этим, я бросилась бежать по направлению к замку. Свернув за бузиновую рощицу, я с размаху налетела на мужчину, преградившего мне путь.

Наверное, я бы упала, но он поддержал меня, успев поймать за плечи, а потом обняв за талию. Это был король, и он внимательно смотрел на мои растрепавшиеся волосы, и сбившийся плащ. Раздался топот, а потом из-за кустов вылетел злой и запыхавшийся принц, и остановился, как вкопанный, увидев отца.

— Дреймонд? — хмуро спросил король, не отпуская меня, хотя пыталась освободиться, пусть и не так настойчиво, как отбивалась от принца.

— Как ты неожиданно вернулся, отец, — сказал принц, отряхивая о колено берет, что держал в руке, и водружая себе на голову. Два пера сломались и теперь жалко висели. — Рад тебя видеть. Поездка была удачной?

— Более чем, — король перевел взгляд на меня. — Что произошло?

— Ничего, — ответил принц, улыбаясь. — Просто прогуливались с твоей шлюхой по саду. Она милая.

Я оказалась свободной быстрее, чем успела моргнуть, а король уже стоял рядом с сыном, придерживая его за отворот камзола.

— Ты сейчас же извинишься перед метрессой дю Рой, — сказал король буднично, а принц рванулся из-под его руки, как совсем недавно рвалась я.

— С чего это мне извиняться перед ней? — сказал Дреймонд с вызовом.

— Поклонишься, попросишь прощения и поцелуешь ей руку, — король потянул принца за собой, но тот дернулся так, что ткань камзола затрещала.

— Я целую руку только ее величеству королеве! — Дреймонд смотрел на отца с ненавистью. — И не стану унижаться перед королевской шлюхой!

— Диана — княжна древнего рода, — сказал король все так же, без выражения.

Было видно, что принцу страшно, но он продолжал храбриться и сказал, как выплюнул:

— Княжна? Может, такая княжна, что меняет княжества — постели?

В следующее мгновение король схватил его за шею сзади и легко согнул крепкого парня головой вниз, заставляя поклониться мне. Дреймонд зашипел от боли, но не мог одолеть отца. Бархатный берет опять оказался на земле, и принц, пытаясь выпрямиться, затоптался на нем, окончательно поломав фазаньи перья.

Я наблюдала за этой сценой, и меня трясло от обиды, от ярости, от ненависти ко всей этой семье! И мне вовсе не нужны были их извинения и поцелуи!

Король посильнее сдавил пальцами, и Дреймонд рухнул на одно колено, прохрипев: