– Северян?
– Спрашивает он в ответ, тоном совсем как у моего отца.
– О чем ты, Марк? Что ты вообще, бля, говоришь?

– Еще увидишь, друг, - смеется Томми, когда какой-то толстяк неподалеку от нас открывает бутылку «Бекс» и крышка от нее летит над его головой под сдавленный смех товарищей.

Уверен, они сами и взболтали его бутылку, пока он не видел.

– Придурки ебаные, - говорит он с акцентом выходца из Центральной Англии.

– Не повезло, парень, - подбадривает его Томми, хлопая по спине.

– Лучше к ним не лезь, к этим мудилам, - бурчит тот в ответ.

Вообще, каждая компания имеет в своем составе подобного толстяка, иногда даже нескольких. Но это - «Тауэр бар» в Блэкпуле, и если прийти сюда в соответствующем настроения и хорошей компании, это - одно из лучших мест на всей планете.

Видимо, своим лучшим другом я бы назвал Томми. Ему не все равно, он заботится о людях; пожалуй, даже слишком беспокоится, если принимать во внимание, в каком мире нам суждено жить. Несмотря на то, что он - один из самых крутых и красивейших ребят из всех, кого я знаю, с этой его прочной фигурой боксера легкого веса, Томми - очень скромный парень.

Затем мы начинаем обсуждать девушек - кому что в них нравится; я говорю, что мне нравится девушки с небольшой грудью, и компания считает это настоящим святотатством. После того, как меня называют словами, охватывающими всех возможных извращенцев - от гомосека к педофилу, - Кизбо качает головой и говорит:

– А я нет, мистер Марк, мне нравится, когда у птички огромные сиськи.

– Да, нравится, потому что сам не меньше отрастил, - добавляю я, хватая его за огромные груди, которые он получил вместе с пивным пузом.

Но даже эта маленькая перепалка дает вам возможность представить, как клево можно проводить время в «Тауэре»; здесь очень быстро становится весело. Впрочем, футбол и ребята в конце концов нам надоедают, душа стремится танцевать и клеить девок, поэтому мы выпиваем еще и отправляемся в клуб. И здесь моя память внезапно начинает напоминать теплую воду, текущую по замерзшим моментах с моей прошлой жизни. Я будто наяву слышу, как мама читает нам на ночь, сидя между нашими кроватями - моим и Билли, как ее хриплый от курева голос звучит то тише, то громче, когда она возвращается к нам по очереди. Книги о собаках, медведей и лошадей. Мы с братом наслаждаемся историями, а сами подсознательно ждем малого Дэйви, когда он уже снова закатится кашлем и заберет наше драгоценное время.

Клуб здесь устроили в рабочем вестибюле большого отеля, идти далеко не пришлось. Мы входим, и сразу голова идет кругом. Играет что-то незнакомое, но я не хочу спрашивать Кизбо о музыке и приносить ему удовольствие, поэтому начинаю делать вид, будто подпеваю исполнителю, а сам просто открываю рот под музыку, пока мы продираемся сквозь толпу. Второй Призер смотрит на нас, затем на бар, видит там «Пепси» и снова окидывает взглядом нас, на его лице - неумолимая паника. Он понимает, что бар не имеет лицензии на торговлю спиртным.

– Там ... там ... бухла, на хуй, вообще нет ...

– Ага, - улыбается Тэм. Второй Призер взрывается, его рожа краснеет, ведь он уже изрядно выпил.
– Да ну на хуй? ТЫ ПРИВЕЛ НАС СЮДА, ГДЕ НИ ХУЯ ВЫПИВКИ СПОРТ МУДИЛА ЕБАНЫЙ!

Я было уже решил, что сейчас он пизды ввалит кому-то из нас, потому что он даже начал задыхаться, но он поступил иначе - вылил свой гнев на клуб.

– Ебаный в рот ... что это с ним ... пойду прослежу, - говорит Томми.

– Оставь его, - отвечаю я.
– Вот смех!

– Ему нужно только бухло, мистер, - объясняет Кизбо.

– Мы все это любим, но он - лишь представьте - вообще не может продержаться хотя бы пару грёбанных часов без этого Кристофера Рива, - смеюсь я.
– Хуже нарика! Мог бы выпить с нами немного водички!

Мы находим для себя удобное место, и нас приятно удивляет количество клевых телок на танцполе. Хотя я и люблю общаться с местными, меня всегда разочаровывает, когда в клубе тусуется больше ребят, чем девушек. Вдруг я слышу нотки «(It's Against) The Laws of Love» и оказываюсь на танцполе, сам того не замечая. Кричу Томми:

– Иди сюда, Тэм, «Laws of Love», - но потом отвлекаюсь, когда замечаю малого пиздюка с перебинтованной головой неподалеку. Это - Никси.

Солнце садится и вста-а-а-ает ...

Я отмечаю, что он движется не очень естественно, немного хромая, совсем не попадая в ритм, только потом вижу маленькую красивую вещицу, приблизившись к нему.

Томми и Кизбо все еще скрываются по углам. Я уже собираюсь подняться наверх и поздороваться с Никси, но вдруг звучит «Skiing in the Snow», и я пускаюсь в танец, потому что эта версия песни напоминает мне скорее ремикс, который был популярен в «Уиган», чем оригинальный материал «Инвитейшнз». Наш толстый Кизбо тотчас оказывается на танцполе и скачет в танце.