Из бара открывается удивительное зрелище - оттуда можно хорошо осмотреть девок, обводя взглядом танцпол; можно увидеть открытые платья (чарующий вид!), топы, больше похожие на белье, и короткие юбки (да-а-а, я бы вдул!) или штанишки и блузки в облипочку (это уже так себе). Между тем Томми заводит разговор о путешествии по Европе «Интеррейлом».

– Ты едешь с другом и двумя телочками? Как прилично.

– Да.

– Трахаешь хоть одну из них?

– Нет, - отвечаю я, вдруг вспомнив Фиону Коньерз, одну из указанных девушек, - удивительно красивая, настоящая красавица. Она приехала с Уайтли-Бэй. Убежденная социалистка. Имеет длинные, прямые, черные, как воронье крыло, волосы, красивую, широкую улыбку, а ее грудь заслуживают особого внимания. На лбу у нее - россыпь маленьких прыщиков, с которыми не сможет справиться даже очень щедрая порция «Клерасил». Но меня вдруг охватывает желание позвонить ей. Пожалуй, спид действует.

Кизбо на все насрать, он витает на танцполе. Всем нравится жирдяй- экстраверт, который трясет рыхлой задницей. Все они убеждают себя, что когда он может такое вытворять, то смогут и они, а потом он со смеху умирает над теми мудаками, идя в конце вечера вместе с хорошенькой куколкой, в то время как самоуверенные идиоты отправляются домой спать, едва удерживая в желудках бухло и поддерживая того лучшего друга, которого сами же и напоили до беспамятства. И я это знаю не понаслышке, я сам часто был на его месте. Но я не могу относиться таким образом к своему другу; к тому же, мы с Кизбо играем вместе, я - на бас-гитаре, а он - на барабанах, хотя мне никогда не угнаться за этим подонком, здесь ничего не попишешь.

Томми сегодня надел свою шикарную желтую рубашку, хочет произвести впечатление, но выжидает, пока еще больше телочек не уважат этот клуб своей присутствием. Траха нам сегодня хочется до отчаяния, крайне, ведь это ебаные выходные, но мне кажется, что Тэму секс нужен больше, чем нам всем вместе взятым, - наверное, у него не было никакого перепихона тех пор, как расстался с Элизой на Рождество.

Я подхожу к Никси сзади, он якобы танцует с какими девушками с Манчестера, но пристально следит за всеми окружающими, присматриваясь ко всем присутствующим на танцполе лиц женского пола - точно, как полицейская собака в Амстердамском магазине. Я с силой хватаю его за плечо:

– Вы арестованы, Брайан Никсон, за избиение дубинкой офицера полиции ...

– МАРК РЕНТОН!
– Он сладко целует меня в лоб.

Для нас такое поведение - вполне нормальное, но телки и мудаки, что стояли неподалеку, пялятся на меня, будто я какая-то суперзвезда, потому Никси - лицо достаточно известное в этой тусовке.

– Как ты после забастовки?

– Ебаный коп, отпиздил меня, как сам того хотел. Я не мог выйти оттуда, они никого не выпускали. Настоящее безумие.

– Согласен, тут не поспоришь. Флитвуд эти суки вообще с землей сравняли.

Единственное поле битвы теперь - разве что танцпол.

– И не говори, приятель!
– Смеется он, а потом показывает пальцем на свою рану: - У меня там шесть швов, брат, шахтеры твои, а пиздюлей я отхватил, мудила ты же.

Он улыбается, наклоняется, чтобы почесать колено, а потом смотрит в сторону выхода:

– С кем ты зависает, сынок?

– С тремя корешами. То есть прямо сейчас - с двумя. Один уебок немного

разозлился, когда узнал, что здесь не продают бухло. Веришь или нет, но это - Реб, парень, о котором я тебе рассказывал, что он в каком-то там составе «Манчестер Юнайтед» даже немного отыграл. Он теперь и десяти минут без глотка крепкого не продержится.

– А Мэтти тут?
– Возбужденно спрашивает он.

Я хочу рассказать Никси, что Мэтти - больше не тот парень, которого он встретил когда в ночлежке в Шепердз-Буш в семьдесят девятом, но как можно унизить одного дружка в глазах другого?

– Нет, не прошел тест на профпригодность. Ширли, ребенок и все остальное ...

– А жаль, я этого говнюка уже сто лет не видел.

– Ничего, у меня есть еще несколько друзей, которых я хотел бы с тобой познакомить.

Вот, например ...

Я вытягиваю из джинсов пару голубых таблеток, заправляю карман и выдаю одну из них Никси. Мы глотаем их и радостно приветствуем друг друга. Брайан Никсон - мой первый друг с тех пор, как наши с Мэтти пути почти разошлись. Понедельник, вторник, счастливые времена. Помню, как Никси сказал тогда, что ненавидит свое имя из-за ассоциации с Ричардом Никсоном. А мне нравится мое полное имя; хотел бы я, чтобы им пользовались чаще, вместо глупого «Рента».

Поэтому, проглотив своих веселых «друзей», мы окунулись в воспоминания о старых временах, о недавней забастовке и классовой борьбе. Ох, какой охуенный спид ...

Мы забрасываем в рот по паре подушечек «Орбиту», прежде чем я знакомлю Никси с Томми и Кизбо. Они на седьмом небе, мой друг присоединяется к нам с двумя девушками из Манчестера, Энджи и Бобби. Никси - довольно известная личность здесь, в Блэкпулской тусовке, потому что мало кто приезжает из Лондона в провинции, чтобы хорошенько отдохнуть. К тому же - должен признать - парень умеет двигаться. Впрочем, он рассказывает мне, что ни одна здешняя киска не может его заинтересовать.

– Я влюбился.