– Простите, Скрил. Чего ты ожидаешь по выходу из этой группы?

– Просто хочу прекратить употреблять, хочу, чтобы моя жизнь изменилась в лучшую сторону, - врет тот.

Том медленно кивает, задержав на нем изучающий взгляд, а затем смотрит снова на Джонни.

Свонни- полный мудила, дай ему Господь здоровья. Он действительно умеет любого вывести из себя.

– Конечно, это трудно, - ведет плечами он, - потому что мы все знаем, как это очень прекрасно, как это охуенно - ширнуться, особенно - после гнетущей, мучительной ломки.

Он замолкает, облизывает тонкие губы и безумно улыбается, становясь похожим на ящерицу, которая только поймала языком жирную муху прямо в воздухе. Скрил дрожит, Молли делает каменное лицо. Одри отрывается от своих ногтей и начинает жевать кончики волос, Кочерыжка прячет лицо в ладонях, тяжело вздыхая, а Джонни безразлично продолжает:

– О, помню это прекрасное, захватывающее ощущение свободы, когда героин по венам попадает в твой мозг, эту невероятную эйфорию, которая позволяет тебе забыть обо всех проблемах этого низменного мира, о всем дерьме, которое просто рассыпается прахом вокруг тебя. Вся боль исчезает. И все это - благодаря укольчику, одному маленькому укольчику ...
– сексуально расписывает он, пока Молли, Одри, Кочерыжка, Тед и Скрил корчатся на своих стульях.

– Хватит, спасибо, Джонни, - перебивает его Том.

– Просто вспомнилось, типа, - отвечает тот роскошной улыбкой, - это не так плохо, потому что если бы это было неприятно, никто бы этого не делал.

– Да, потому что кто-то на этом наживается, - начинает Молли их старую ссору.

Том жестом приказывает ей заткнуться.

– Я слышу тебя, Молли, но хочу, чтобы сейчас мы сосредоточились на обратной стороне употребление наркотиков. Подумайте только, что вы потеряли из-за героина.
– Он встает, подходит к доске и берет маркер.

– Опийку, - восклицает Кайфолом.

Том удивленно моргает:

– Опийка - это прозвище твоей подружки?

– Да, опий - моя лучшая подружка во все времена, - улыбается Кайфолом, все хохочут.

Бедный Том стоит как вкопанный, не в силах сдвинуться с места - совсем как вибратор, к которому забыли вставить батарейку.

– Э-э-э, бабло, - приходит на помощь Кочерыжка.

Его попытка стать на сторону «хороших парней» была жалкая, шея Тома краснеет еще больше, когда он пишет «ДЕНЬГИ» на доске крупными ровными буквами.

– Кореша, - подсказывает Тед.

Красный маркер Тома выводит на доске слово «ДРУЗЬЯ».

– За других говорить не буду, но то, что вы сказали о девушках, господин Саймон, - подает голос Кизбо, смотрит на Кайфолома, а затем - на Молли и Одри, - или о ребятах, чтобы представительницы прекрасного пола не считали меня сексистом, мне кажется исключительно желанием потрахаться.

По комнате проносятся нервные смешки.- Не обязательно, - вступает в разговор Свонни.
– Лучший секс, который у меня случался, происходил именно под героином, по крайней мере, так было в начале.

– Да, в начале, - улыбается Кайфолом, - пожалуй, ты сейчас о том единственном разе рассказываешь, когда тебе не пришлось платить за секс.

Лебедь показывает ему два пальца знаком V:

– О, а разве это не тогда было, когда ты прибежал ко мне, как собака, и умолял о наркотиках?

Кайфолом корчится на стуле и закрывает рот. Все молчат. Пожалуй, сейчас всех охватило это знакомое ощущение - когда хуй стоит в штанах, давно не использующийся и просящий о действии. В случае Молли и Одри мы, конечно, говорим о жадных влагалищах, которые, возможно, и принимали радушно многих, но почти ничего при этом не чувствовали.

Мы еще немного говорим о нашем обычном дерьме. Однако вся компания уже немного устала, о чем свидетельствует наше бесконечная зевота, которая обычно становится сигналом перерыву на кофе - самую маслянистую смолистую жидкость, которую только можно представить. Кофеина в ней было столько, что он бил по мозгу с силой изрядной порции спида. И все это - под песочное печенье с сигаретами. Почти все здесь заработали себе серьезную никотиновую зависимость, даже Том от нее страдает. Поэтому ко мне здесь относятся с подозрением - я ненавижу сигаретный дым.

Обожаю такие перерывы. За это время люди обычно успевают рассказать краткую историю своей жизни. Кроме Одри – именно поэтому она нравится мне за свою осмотрительность. Кайфолом с малой Марией Андерсон разошлись, когда ее мать выпустили из в тюрьме - и забрала ее к своему брату, в Ноттингем. Кайфолом тогда очень обиделся.

– Они обвинили меня в том, что я якобы был ее сутенером, - ноет он Сикеру.
– Да, без наркоты люди быстро впадают в истерику и видят очень, очень жуткие галлюцинации.