Теперь вещи собирает Кайфолом, он забирает с собой все, даже словарь Коллинза. Этим инструментом просвещения многие владели до него, но в его руках он приобрел могущество револьвера. Его сестра Карлотта заберет его на своем Датсане. Какая она горячая штучка ... Я сорок раз на нее дрочил потом ночью! Точно говорю! Ее несколько огорчили мои неприкрытые ухаживания. На каком-то этапе я даже обнял ее за обнаженные руки и ощутил аромат ее черных сияющих волос. Хотел просто почувствовать как можно больше. Она захихикала, и Кайфолом даже оторвался от последнего разговора с Молли, которой разбил сердце, чтобы полушутя-полусерьезно дать мне в ребра.

– Хорошо присматривай за моим другом, - прошу я Карлотту, искренне обнимая своего друга и наслаждаясь его неловкими, беспомощными попытками извернуться в моих накачанных руках.

Я уже очень давно подружился с этим мудаком, а потому спокойно мог нежно посматривать в сторону его сестер и даже матери, пока та не поправилась. Раньше к ним домой можно было попасть только тогда, когда тот мудозвон, его отец, куда-то выходил. Если он возвращался, то сразу насмешливо спрашивал: «О, это твой друг из Форта?» Сноб, сука, типа Банана-Флэтс были фешенебельным районом! Всегда стоял за дверью, пока Кайфолом собирался, и меня всегда осмеивали в коридоре местные ребята, которые точно знали, что я живу на другой стороне Джанкшн-стрит.

– Веди себя хорошо, - приказывает мне Кайфолом, прищурив глаза, - и мы увидимся через несколько недель.

– Меня выпускают на следующей неделе, - напоминаю я.

– Я еду в Италию, на этот раз - на самом деле. Поэтому сделай мне одолжение, выбирайся из этого дерьмового болота, - просит он, презрительно окидывая взглядом раскидистые деревья, которые верхушками достают до мрачного серого неба, а потом поворачивается к смущенной Молли.

– Позвони мне сразу, как вернешься в страну!
– обнимает она его своими тоненькими ручками.

Из-за ее плеча мне видно его морду. Он подмигивает мне и шепчет ей на ухо: - Ты просто пытаешься остановить меня, крошка моя. Просто пытаешься остановить.

Затем он резко вырывается из ее объятий и идет к машине.

Мы смотрим, как они едут. Молли в отчаянии бежит внутрь. Том осторожно кладет мне руку на плечо.

– Дэнни уехал, Свон, а теперь и Саймон. Но держись, ты освободишься следующим.

В комнате отдыха я вижу Молли, она разбита, Кизбо утешает ее, став у меня на пути к сексу.

Я иду в свою комнату и беру в руки книгу.

Мой покой нарушает Тощая, которая сообщает, что у меня сейчас должна произойти встреча с Молли. Не понимаю, о чем она, и, видимо, это отражается на моем лице, потому что она объясняет: «С другой Молли».

Другая Молли - статная англичанка с лошадиным лицом, ее полное имя я - Молли Гривз, она - внештатный психолог из клиники. Эта Молли как две капли воды похожа на нашу Молли. Впервые я встретился с ней в больнице, когда отвечал на ее осмотрительные, но настойчивые вопросы с вялой податливостью. Сейчас я более подготовлен и могу оказать достойное сопротивление, поэтому наша консультация проходит не слишком гладко.

Ночью я сажусь у подъезда с гитарой и смотрю в чернильно-черное небо, но струна рвется, и мне ничем ее заменить, поэтому моя одинокая вечеринка очень быстро подходит к концу.

Том заглядывает мне в самую душу. Меня должны выпустить в следующей неделе, но он не просто записывает меня на тупые консультации с психологом, он еще и сам меняет тактику, становится агрессивным. Сегодня он смотрит мне в глаза и холодно приказывает:

– Не ври себе, Марк.

– Что?
– Его реплика просто сбивает меня с ног, и я снова вспоминаю Большую Ложь, готов прибегнуть к ней, как только он еще немного нажмет.

– Поработай со мной.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же умный парень. Но не настолько умный. Для такого опытного и начитанного человека ты слишком долго не можешь понять, почему сделал с собой такую страшную вещь.

– Думаешь?
– вызываю его на бой я, хотя и знаю, что мудак прав.

– Ты не знаешь, почему стал наркоманом, и это выбивает землю у тебя из-под ног. Это незнание порочит твое интеллектуальное достоинство и уважение к себе. Он будто под дых мне заехал. Потому что это опять правда. Я был озадачен, но более того, немного шокирован тем, как он резко повернул к этому более конфронтационному подходу, так и тем, что он сказал.

СУКА.

Я потрясен, а я едва слышу собственный ответ из-за громкого стука крови в моем мозгу, мне остается только одно - прибегнуть к пустословию. Несу что-то типа:

– Не могу понять этого ебаного мира. Мне плохо здесь, в этой дыре, которую мы сами создали и которой нам уже никогда не выбраться. Вот что порочит меня. Я просто не хочу вмешиваться в мирские дела, хочу «выбыть», если тебе нравится этот ебаный хипповский термин!

Получилось даже эмоциональнее, чем я планировал.