Они подошли ближе к мужчине, который разбрызгивал бензин из большой прямоугольной канистры на остатки поваленных деревьев. Он уже собирался поджечь их, и вдруг Александр закричал:

– Подождите!

Мужчина хмуро поглядел на него. Еще один человек, очень авторитетный, с коротко стрижеными черными волосами и некоей статью (поэтому Элисон решила, что он - бригадир), грозно подошел к ним и крикнул первому:

– Джок, поджигай, нахуй.

Он с вызовом посмотрел на Александра, выставив челюсть.

Александр протянул ему руку, надеясь, что это разрядит ситуацию:

– Вы, вероятно, Джимми Нокс. Мы говорили по телефону. Александр Мар из службы контроля за заболеванием голландских вязов.

– Ага ... ну, - ответил Джимми Нокс без всякого намека на уважение, но потом пожал Александру руку.
– Мы должны как можно скорее сжечь это дерьмо, пока ебаные насекомые не вылезли. Только так их можно достать, - пояснил он и, взглянув на Элисон, которая прикрыла рукой глаза от солнца, добавил: - Извини за мой французский, куколка.

– Да, Джимми, я только хотел показать мисс Лозински ... Элисон, иди сюда, - Александр позвал Элисон ближе, и она робко двинулась к ним, неизбежно вступив во влажный торф.
– Элисон, Джимми Нокс. У него и его бригады еще много работы здесь, не хочу их задерживать.
– Он выразительно покачал головой.
– Но я тебе показать верхушку этого дерева. Пожалуйста, дайте нам секунду.

Бригадир уже выглядел несколько рассерженным.

– Посмотри на кору, - сказал Александр, подняв одну ветку с пожелтевшим листьями.
– Гнилая. Смотри, совсем гнилая.

Его глаза затуманились, когда он снова и снова повторял эти слова. Элисон не хотела подходить ближе, но чувствовала, что обязана это сделать. Когда ее правая нога увязает в грязи, она спотыкается и чуть не падает, удерживается на ногах, но опрокидывает канистру. Джимми взрывается проклятиями, Александр отскакивает, но бензин все равно заливает ему брюки сзади.

– Все в порядке, - машет он рукой, когда один из рабочих хватает канистру и устанавливает ее в болотистой почве. С помощью Александра Элисон достигает в конце концов того грешного дерева и касается пористой коры, чувствуя то же самое, что и тогда, когда увязала в сырой траве.

Они отступили назад, чтобы рабочие могли поджечь деревья. Деревья были совсем сухие, так что пламя очень быстро занялось в ветвях, затем перешло на кору. Черный дым протянулся столбом к небу. Элисон смотрела на огонь, его искры будто очаровали ее. Она чувствовала близость Александра, который стоял рядом с ней, когда волны жара достигали ее лица.

Она бы стояла так целую вечность, несмотря на то, что ее ноги замерзли и тонули в болотистом грунте.

Она услышала, как Александр откашлялся, разрушив магию огня, и они попрощались с бригадой. Уже на пути к машине Элисон услышала насмешливый смех Джимми Нокса и еще нескольких рабочих. Она посмотрела на Александра, но даже если он и заметил это, то сделал вид, будто ничего не произошло, ей показалось странным, что он никак не отреагировал, она даже начала на него сердиться.

– Эти ребята - такие никчемные, - сказал Александр, когда они садились в автомобиль.
– Все они приняты из списков безработных по соответствующей государственной программе, они уже долго не могли найти себе работу. Сейчас правительство меняет законы, задействует в таких программах только вакансии на неполный рабочий день, чтобы можно было брать людей на две работы одновременно за те же деньги.

Он немного помолчал и снова посмотрел на свою бригаду.

– Но это все равно не меняет того факта, что работы на всех действительно хватает. Сейчас эти ребята должны согласиться устроиться на вторую работу или остаться безработными.

Элисон кивнула, рассуждая о статье в вечерней газете, в которой говорилось, что Лотианский совет здравоохранения сокращает время ожидания для отсева больных раком в состоянии ремиссии из-за сокращения финансирования со стороны центрального правительства. Это сообщение поразило ее, хотя в другое время она бы просто пролистала страницу с такой статьей, считая ее обычной ерундой.

– Интересно, когда это все кончится, - покачал головой ее босс, и они сели в «Вольво».

Александр завел машину, но прежде чем тронуться с места, задумался о чем-то.

Он вдруг повернулся к ней, уставившись в нее глаза:

– Слушай, а что ты делаешь сегодня? После работы?

– Ничего ... наверное, - с этими словами она мысленно отказалась от похода в поэтический кружок.

Но зачем это ему? Он хочет ее куда-то пригласить? Действительно, она не хотела возвращаться домой, слушать сообщение на автоответчике. Ей было важно остаться.

– Моя мама устраивает вечеринку с барбекю в Корсторфини. Сегодня ей исполняется шестьдесят. Нам необязательно ехать дальше, нужно немного освежиться.