Разворачиваюсь в сторону лифта, но и шага не успеваю сделать, как маленький цербер в концертном костюме Киркорова будто перепрыгивает через меня и загораживает проход.

– Девушка, пожалуйста, послушайте. Он и правда занят. – А потом шепотом добавляет: - Или у меня будут проблемы.

Ну, Филимон дает. Прям зла на него не хватает, кто так людей запугивает?

Я ему…

– У вас их точно не будет. – Ага, я весь огонь на себя возьму. Мой бронированный панцирь выдержит гнев Карлсона. – Давайте так, Сеня. Вы ему позвоните и предупредите. Идет?

Парень с облегчением выдыхает, и кажется, он как-то умудрился угадать голос. Иначе почему он так на мой живот косится?

– Кхм. Да, так по правилам.

– Можете просто сказать про блондинку с ослепительной внешностью. Он сразу поймет, – подсказываю, с серьезным видом рукой поправляя лохматые волосы, которые больше напоминают стог сена. Чего вы хотите? Я же бежала.

– Филипп Александрович. Тут к вам пришли. Да, девушка. Она… - И снова на меня придирчиво смотрит, будто я тонну вешу и пришла на кастинг «Мисс мира». – Ага. Точно. Как вы и говорите.

Так и хотелось ему по носу щелкнуть, но вместо этого я просто выхватываю из его рук злосчастную трубку.

– Не-е-е. Ни под каким предлогом не пропускай ее, – слышу в трубке голос Фила, но не перебиваю его. Пусть поговорит, малец. Мне не сложно иногда и помолчать. – Скажи, что меня нет. Уехал. Стой! Сень, передай, что я умер. Только что.

– Даже смерть не спасет тебя от встречи со мной, Филимончик. – Отвожу телефон от уха и тихо говорю рядом стоящему администратору: – До смерти будет рад меня видеть. Слышите? Визжит от радости.

А Довлатов не визжит, он пыхтит в трубку, которая скоро плавиться начнет.

– Сажина, что тебе надо?

– И я по тебе соскучилась, дорогой. Жди. Сейчас поднимусь. – Протягиваю телефон Арсению, а он стоит как вкопанный, будто не знает, что дальше делать. – Ох, да вы не обращайте внимания. Фил у меня такой артист. На людях сдерживает себя и делает вид, будто мы не знакомы. Но стоит нам остаться наедине, как тут же превращается в плюшевого мишку.

– Ф-Филипп Анатольевич? В мишку?

– В зайчика. Ему больше нравится, когда его зайчиком называют.

Шах и мат, Довлатов.

Это ему за то, что пытался от меня отделаться.

Сказала и все-таки дошла до лифта. Нажимаю на нужную кнопку и радуюсь, что хотя бы в прошлый раз запомнила дорогу.

И не особо счастлива тому, что в лифте телефон сеть ловит. Я еще до второго этажа доехать не успела, как до меня мама дозвонилась. Вот черт. Как не вовремя-то. Она будто чувствует, что ее единственная доченька поднимается в номер к не совсем знакомому парню.

Ох уж это материнское сердце.

– Привет, мам. Как дела?

– Дочь, ты куда пропала? Где ты? Не звонишь, даже сообщение утром не отправила.

У нее голос встревоженный, и меня в этот момент совесть с размаху в челюсть бьет. Со своими идиотскими приключениями совсем забыла про маму. Мало того, что не звоню, как раньше, так и врать стала больше. Врать, конечно, слово громкое, скорее, чуточку недоговаривать. Но все равно ощущения неприятные.

– Да все хорошо. Не волнуйся. Я исправлюсь и буду постоянно на связи. Даже ночью. В пять утра звонить буду. Хочешь?

Так, шестой этаж. Осталось чуть, а мама все еще на линии.

– Где ты? Баба Валя занята, сказала, что ты вышла, потом прокричала кому-то, чтоб не смели выкидывать ее сапоги, и сбросила.

Где я? А я, мамуль, еду к парню, у которого жить скоро буду. Кстати, он меня не особо любит, поэтому есть вероятность, что он возможно мою голову оторвет и вместо чучела на стену повесит.

Так-с, а если я мысленно родительнице правду рассказала, это считается разговором по душам?

– Марусь, ты пропадаешь. Куда идешь?

– В ад, мамуль. – По сути, я даже не обманула никого. Сейчас начнется самое пекло. – На встречу с дьяволом в крутых джинсах. Уже почти поднялась.

– Так ад же под землей, – смеется женщина, небось подумавшая, что ее дочь в своем юморном репертуаре. – А ты поднимаешься.

– Это в твое время он под землей был, потому что по земле тогда динозавры ходили. Все меняется, он сейчас переехал на десятый этаж.

Нет, пошутить надо было. Маруся не Маруся, если что-нибудь да не ляпнет.