Шрифт:
– Сажина, не путайся под ногами и не спали мою квартиру.
Вот я и обалдела, когда сегодня его номер телефона на экране увидела, который меня тетя Лиля заставила записать. Переживаю, конечно, вдруг что-то случилось.
– У тебя кто-то появился, да? – Смирнова не унимается и уже не просто говорит, а громко восклицает.
– Да, нервный тик от твоих вопросов. Насть, серьезно, чего пристала? Тебя вон Барашкин ждет.
– Обашкин!
– Да какая разница?
И правда, никакой. Стоило подруге только увидеть Славика, как у нее тут же пропало желание сходить со мной в кафе. Бежала к нему так, что было видно ценник на подошве.
Ужас. Честное слово, клиника какая-то.
Мне вроде бы самой спешить надо, но я не могу упустить возможность улыбнуться Обашкину и посмотреть, как он снова дергается. Каждый раз пугается, будто не меня видит, а страшное привидение. Меня это, конечно, веселило, но не сегодня.
Сейчас у меня начинала болеть голова, и с каждым шагом становилось все хуже и хуже. Не знаю, на кого я была похожа, но стоило Довлатову меня увидеть, как он тут же усадил меня в машину и закрыл все окна.
– Эй, ты как себя чувствуешь? Марусь?
– Тебя увидела, и стало…
Он меня Марусей назвал? Марусей? Не, как обычно, Сажиной?
Ого-о-о.
– Лучше?
– Хуже. Теперь меня тошнит.
– Ты даже когда болеешь, все равно остаешься язвой.
– Я никогда не болею. Сейчас посижу минуту с закрытыми глазами, и все пройдет. А когда пройдет, я тебе отвечу за язву.
Подумаешь, горю вся. Может, температура немного поднялась. Сама виновата, уснула под кондиционером. Но ничего, можно не волноваться. Сажиных никакая зараза не берет. Проверено.
А потом я почувствовала, что меня пристегнули ремнем и машина тронулась с места. Еще чуть позже мерещилось, будто я летала. Правда-правда. Парила в воздухе, а рядом кто-то бурчал и возмущался. Кажется, это был мой лучший сон. Так я и думала, пока не проснулась в чужой постели, переодетая в чью-то футболку.
Не-е, точно не проснулась. Кошмар снится. Самый страшный кошмар любой хорошей девочки. Надо себя ущипнуть, и тогда это все закончится.
Эй, почему не больно? Еще одна попытка – ничего. А может, пока я спала, меня радиоактивный паук укусил? Теперь я не просто человек, а Суперпаучиха с мощной суперсилой?
Стоп. Я не свою руку щипаю.
– А-а-а-а-а-а-а.
Глава 28
– Сажина, давай спать. Потом орать будешь.
Спать? Он и правда думает, что я сейчас закрою глаза, свернусь калачиком и усну под его боком? Серьезно? Я его во сне по голове била, что ли? Вот ведь индюк безмозглый. Да я дышать не могу, а от возмущения еще сильнее визжать хочется, когда он, не просыпаясь, закидывает на меня свою тяжеленную ногу.
– Подъем, спящая красавица, – отталкиваю его от себя и тихо радуюсь, видя на нем одежду. Без понятия, откуда мысли дурные ко мне в голову залезли, но меня обрадовал факт того, что Филька рядом со мной не голенький лежит. – Ты что со мной сделать хотел?
Ай, голова раскалывается. Будто моим черепом в стену долбили.
– Правда хочешь знать?
Если честно, то не очень. Особенно когда вижу его кривую ухмылку на лице. Так, Сажина, собери последние остатки мозга и вспомни, что произошло.
Универ. Смирнова. Обашкин. Фил и его губы. Отключилась.
Универ. Смирнова. Обашкин. Фил и его губы. Отключилась.
И так раз двадцать, пока до меня не дошло.
Ну, точно.
Меня Обашкин сглазил!
Дед шептун недоделанный. Небось, заклинание зачитывал, когда на расстоянии мне в глаза смотрел.
– Сглазил? Сажина, ничего умнее придумать не могла?
Эй, я вслух разговариваю?
Мамочки!
– Что там с моими губами-то? Ты, пока бредила, только о них и говорила.
Смотрю на улыбающегося гада, а сама надеюсь, что сглаз Обашкина еще не закончился и прямо сейчас превратит меня в жабу, чтобы я в один прыжок свалила отсюда куда подальше. Согласна даже на болото. Однокомнатный листочек под деревом - идеальный вариант для кончины от идиотизма.
Но для начала надо ему врезать. И даже повода искать не придется. Он в этот повод меня переодел.
– А что с моей одеждой, извращенец? Баба Валя мне сказки рассказывает, мол, какой Фил ответственный и правильный, а он при первой же возможности с меня все шмотки стянул и в кровать уложил. – Встаю и по сторонам оглядываюсь. Куда гад мое тряпье родимое спрятал?
– Во-первых, переодевал тебя не я, а медсестра отеля, да и в кровать ты улеглась сама, – перебивает он мои попытки накрутить себя до предела.
– А ты небось глазел.
– Было б там на что глазеть. Мне моя психика дорога, поэтому я сразу вышел.