– Я добровольно пошла, – сказала, потому что надоело молча стоять. – Должен же хоть кто-то развлекаться на этом празднике… Фил, напомни, по какому поводу ты нас собрал? Память девичья, сами понимаете.

Подруги Филимона посмотрели на меня как на сумасшедшую.

– Девочка, ты нормальная? – удивляется одна из них. – У Фила сегодня день рождения.

Эм, что-о-о?

– Классная шутка. А если серьезно?

Чего они на меня так уставились? Денег я у них не занимала. Бить не била. Шутку оценила и даже посмеялась над ней. Что еще?

Одному Филу весело.

Но с ним-то все понятно, что насчет остальных?

– Сажина, только не говори, что пришла без подарка, – наигранно удивляется парень. – Как ты могла?

Я взглянула на Фила и на его друга. Потом еще раз огляделась. Ну да, вечеринка. Да, официанты по залу бегают. Где шары? Где надпись: «С днем рождения, Филимон»? В конце концов, торт где?

Как по всему этому можно понять, что у кого-то именины?

И взглядом у него спрашиваю, мол, правда, что ли?

Думала, он засмеется, а он кивает.

Эх, подставила меня Смирнова. Я и не догадывалась, что она обманывать умеет. Вот вам и нежный цветочек, любитель Пушкина.

И что делать теперь?

– С днем рождения, – торжественно говорю. – Расти большой.

И обниматься лезу как к старинному другу.

– Мог бы и сказать, – шепчу ему на ухо.

– Я думал, ты и так знаешь.

– Откуда? Ты мне свой паспорт не показывал.

Отстранилась, пытаясь войти в роль забывчивой дуры.

– Какая радость. Повзрослел. Еще на год ты стал ближе к пенсии. Хочешь, тост скажу?

Ой, блин. Офигенное поздравление, Маруся. Иди поешь гвоздей.

– Вообще-то, день рождения завтра, – протягивает одна из подруг. – И Фил не любит всей этой мишуры.

– Да-а-а, и так всегда было, – подхватывает Мишка. – Но мы привыкли. Поздравлять будем завтра. Подарки дарить тоже завтра. А сегодня гулять и пить на халяву, но молча. Идеальный друг. Согласна?

Ага. Идеальный. Как купюра пятитысячная.

– Пошли танцевать? Не будем отвлекать завтрашнего именинника.

– В другой раз, – отвечаю ему, а сама взглядом ищу Смирнову с ее засранцем брехливым. – Спину прихватило. И коленки болят. А еще голова и…

– Ты разбиваешь мне сердце.

То покоряю, то разбиваю. Прям не Маруська, а кардиолог.

– Филипп Анатольевич, - парень в костюме появляется из ниоткуда, обращая на себя все внимание. Ух, спаситель мой. От ответа спас. – Устриц привезли. Как вы и просили, скупили все, что было.

– Чего? В смысле вы все скупили?

– У поставщика в наличии их больше нет. Правда, пришлось переплатить, он заломил цену, но мы все равно уложились в бюджет, – хвастается парень, протягивая Филу черную папку.

Ой, кажись, мой «подарок» подъехал.

Вопрос: мне сейчас убегать надо или все нормально и я могу на минутку задержаться?

– Семь килограммов? – слишком громко удивляется Фил, и сложно понять, это он от счастья так разорался или же мои дела плохи? – Вы чем думали, когда столько закупали?

Ой, жесть.

Беги, Сажина. Со всех ног беги и не оглядывайся.

– Так вы же сами…

– Что - я сам? Что?

Не покидала я место преступления. Не-а. Всего лишь ушла по-английски. Впрочем, как и все остальные. Пока Филька работника своего отчитывал, даже подружки его в разные стороны разбежались.

Сами понимаете, нельзя встревать в чужие разговоры. Некультурно это. Тем более, вдруг на меня еще пальцем ткнут. А потом и счет выставят. Одно дело - за шаурму заплатить, и совсем другое - за столько килограммов устриц. Семь. Господи. Как же убедительно я официанту наврала. Хотя… Сам виноват. Надо было идти и у хозяина переспрашивать, а не о чаевых думать.

Хотела Смирнову найти и отчитать, так не нашла. Километры по залу намотала, а эта парочка как сквозь землю провалилась. Пыталась позвонить, но стоило только телефон разблокировать, как он тут же выключился. Батарея села. И зря Фил переживал, что Барашкины меня подвезти захотят. Зря. Они первые свалили с этого праздника старости. Знали, наверно, что им от меня достанется.

Офигеть, они меня не только подставили, но и кинули.

Вруны.

Небось рассчитывали, что Фильку, как обычно, никто сегодня поздравлять не будет. Но каким же надо быть идиотом, чтобы не додуматься, что я все равно узнаю. Здесь не два человека. Тут их десятки.