Шрифт:
На секунду мне показалось, что он хочет меня поцеловать, но мимо проезжающая машина осветила нас, и он передумал.
Наверно, так все и было.
Хотя в данный момент я бы себе не особо доверяла.
А раз не доверяю, то можно и пустить ему пулю в лоб:
– Почему ты не женился?
– Я и не собирался.
– В смысле? Твоя мама сама бабе Вале рассказывала.
– Чего? – вполне правдоподобно удивляется Фил.
– И до нее дошло? Я просто прикольнулся.
– Что собираешься жениться? Зачем? И кто, вообще, такими вещами шутит?
– Мне было интересно, сможет ли Славик это повторить. Как видишь, смог.
– Вы идиоты, что ли?
В стороне послышались голоса.
– Давай вернемся, а потом поговорим. Если ты не забыла, сегодня мой день рождения, и я хочу свой подарок.
– Обойдешься.
– А если я сам возьму?
– Что? Как это?
Эй, полегче, парень. Чем ближе ты наклоняешься, тем быстрее мое сердце откажет.
Маруська, не смотри на его губы. Отвернись, закрой глаза. Главное, не пялься. Ты же не тупая малолетка, которая сохнет по старшекласснику. Ты сильная девушка. Женщина. Не позорься и не пускай слюни.
– Посмотри на меня.
Ой, лучше бы не смотрела.
Интересно, Довлатов по взгляду не смог понять, что я только что мысленно призналась ему в любви?
Вот так просто, смотря парню в глаза, подумала: «Старушка Фрекен Бок втрескалась в жужжащего Карлсона».
Даже странно, что я этого вслух не сказала.
– Замерзла? – Фил рукой дотрагивается до моей щеки.
А я понимаю, что окончательно спалилась. И нет, не замерзла. Скорее, наоборот. Горит Маруська. Она пылает. Ее и пожарные не спасут, как бы они ни старались.
Чертовы гормоны. Они во всем виноваты. Заставляют меня тупить и лишь головой качать, мол, не, не замерзла я. Просто примеряю на себя роль твоей девушки.
Что Фил ответит, если я ему так и скажу?
Не узнаю, если не проверю.
– Ты на меня так действуешь.
Фух. Сказала. И честно, ничего страшного не произошло. Язык не отвалился, руки и ноги целы, да и феминисток на горизонте не видно. Уж они бы меня точно в живых не оставили, после такого-то откровения.
– Заставляю трястись?
Да он издевается просто. Болтун. Сколько можно разговаривать? Такими темпами целоваться мы начнем за пять минут до выхода на пенсию.
Ладно, так уж и быть, помогу.
Как там девчонки в фильмах кокетничают? Голову вбок наклоняют и ресницами хлопают? Да легко. Я справлюсь.
– Что с тобой? Шея болит? В глаз что-то попало?
– Смешно тебе?
– На самом деле страшно. Ты когда голову наклонила, подумал, все, сейчас от меня мокрого места не останется.
Он смеется. Пока я тут краснею и веду себя, как ненормальная, этот гад веселится.
– Да иди ты.
Все, достал. Пусть стоит здесь один и локти кусает, наслаждаясь моим шикарным видом сзади. Уже представила, как сейчас пойду, бедрами в разные стороны виляя, а вслед буду слышать крики: «Не уходи, Марусенька. Вернись. Я все понял».
Только вот отойти так и не получилось. Довлатов хватает мою руку и притягивает к себе. Ох меня и тряхануло, когда он пальцами провел по пояснице.
Это вам не мамкин слезами выпрошенный массаж. Это разряд тока, секундная передышка, и все по новой.
– Мне и здесь хорошо, – шепчет в губы, перед тем как впечататься в меня.
Показалось, что я отчетливо услышала, как замерло мое сердце. Черт, легкие сжались, и было сложно вспомнить, как дышать.
Фил прижимает меня к себе так, будто это единственное, что ему сейчас нужно. А я и рада стараться оказаться ближе. Ага. Еще и руки распустить, пока возможность есть, и положить их на его плечи. Пальцами сжимать его кожу через рубашку и до конца понимать, что эта реальность на самом деле происходит со мной.
– Маруся.
И плевать, что стоим мы на парковке. Пофиг. Я обо всем забыла, стоило почувствовать его дыхание на своей коже.
Сегодня Довлатов завладел не только моими губами, но и чувствами.
Но мы оба понимали, что не сможем вечно стоять возле машины. Реальность требовала нашего возвращения, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как отлипнуть друг от друга.
Сердце все еще продолжало бешено стучать. Щеки горели, а губы покалывало, будто мы только что… нет, меня еще не отпустило. Я продолжаю где-то летать.