Спустя чуть больше двадцати минут, Эмилирион выглядел свежо и стильно (только по местным меркам, на Земле после такой работы к этому парикмахеру ни один адекватный человек больше бы не обратился). По крайней мере теперь волосы не лезли в глаза, и в целом ему стало намного комфортнее.

Перед уходом Эмилирион купил у мастера лезвие для бритья. Постоянно ходить бриться в парикмахерскую — утомительное занятие, особенно для такого ленивого человека, как он. Но и с бородой было неудобно, да и негигиенично, кто знает, какая зараза скрывается в этом мире.

Чтобы найти нужную улицу, на которой располагались ателье, описанную трактирщиком, ему пришлось уточнять маршрут у прохожих.

Добравшись до места, Эмилирион обнаружил больше десяти магазинов одежды, большинство исключительно с женскими нарядами. Практически на всех витринах красовались пёстрые наряды, окрашенные в броские цвета. Пришлось знатно походить, чтобы найти нужную лавку.

Одним из последний оказался магазин строгой одежды. Туда-то Эмилирион и зашёл. Он с первого взгляда влюбился в иссиня-черный наряд, напоминающий деловой костюм. Выбор был очевиден, даже Икар и Сатир одобрили его выбор. Возможно, даже Немезида дала бы добро, если бы умела говорить.

Всего двадцать пять золотых монет, и он превратился из простолюдина в уважаемого человека. Теперь Эмилирион научился отличать дешёвую одежду от дорогой, ранее ему казалось, что все кругом ходят в обносках. И на самом деле так и было, мало кто мог потратить такую сумму на предметы гардероба.

По пути к таверне, у него разразился спор с Сатиром:

— Дай я поговорю с ней.

— Какой в этом смысл? — ответил Эмилирион. — Зачем она нам нужна? Тем более, что свою роль, она выполнила.

— Я тебя огораживая от эмоциональных перепадов в части отношений, но если ты проигнорируешь мою просьбу, то вспомнишь, что такое муки одиночества. — Редко, когда Сатир был столь серьёзен во время диалога.

— Как бы мне этого не хотелось, но советую прислушаться к его словам, — поддержал его Икар.

— Ладно, но разговор буду вести я, — заявил Эмилирион. — Помощник нам не помешает, но её моральная нестабильность и мягкотелость меня напрягает.

— Ничего ты в девушках не понимаешь! — возразил Сатир. — Ей сейчас, как никогда нужна поддержка, мужское плечо и забота. Дай ей это, и она ответит тебе преданностью и покорством.

— Звучит сомнительно, — сказал Эмилирион.

— Напротив, его доводы крайне логичны, — Икар вновь был солидарен с Сатиром. — Девушка потеряла все якоря, удерживающие её в этом мире. Если мы сможем стать опорой, то она будет вынуждена быть рядом, хочется её того или нет.

— Как бы она не стала для нас якорем, в прямом смысле этого слова…

Под конец спора Эмилирион добрался до таверны.

Поднимаясь по лестнице, он думал, что скажет Тее. Сначала следовало повторить историю о его перерождении и настоять на том, что смерть — это не конец. А затем предложить поддержку и равноправные, взаимовыгодные отношения. Обучать её магии было довольно легко, да и роль учителя приносила немалое удовольствие.

— Тея, нам нужно поговорить, — произнёс Эмилирион, открыв дверь в комнату.

Девушки внутри не оказалось. Тяжеленный мешок с награбленным, помятая постель и кувшин с цветами, стоявший на тумбочке — и больше ничего, пустая комната. Он пошёл вниз, в надежде узнать подробности у трактирщика.

— Уважаемый, вы не видели мою спутницу? — начал Эмилирион.

— Она вышла в след за вами, вы разминулись? — спросил мужчина.

— А в какую сторону она пошла?

— Налево, в сторону центральной улицы. Что-то случилось? — Трактирщик отложил в сторону тряпку, которой протирал барную стойку, и с сочувствием посмотрел на него.

Эмилирион не ответил. И без Икара стало ясно, что она ушла. Видимо убийство охранников слишком сильно повлияло на неё.

— Всё в порядке, налейте мне выпить, пожалуйста, — ответил он.

Сатир выполнил обещание — на сознание Эмилириона обрушился громадная волна одиночества. Бодрость и целеустремленность сменилась унынием. Все цели перестали иметь какое-либо значение. Необходимо было отвлечься и очистить разум, в такие моменты, бутылка — идеальный вариант.

Он просидел в раздумьях до позднего вечера, при этом изрядно напился. С трудом поднявшись наверх, Эмилирион «закрыл» дверь проверенным способ, разделся и лёг на кровать. Наконец-то можно было поспать полностью голым.

Ностальгия и тоска по дому подкралась незаметно, а затем выскочила из-за кустов нескончаемых житейских проблем и набросилась на него. Был и плюс: одиночество давно стало наркотиком, действующим всё сильнее со временем. Нужно только пережить первый этап, одиночество — наркотик обратного действия.

Икар утешил Сатира, что Тея вернётся. Однако вероятность подобного исхода была не велика, всего тридцать семь процентов. Они договорились, что будут ждать её до полудня, и если она не придёт, то отправятся в Ласнион.